О судьбе думается еще и потому, что одновременно был нанесен другой удар. Вдруг расширилась, набрала известную силу, стала серьезным явлением украинской жизни крошечная зарубежная Украинская автокефальная православная церковь. В Галичине ей «ни с того, ни с сего», как говорят ее недруги, досталось 600 бывших «московских» приходов. До последних лет перестройки о ней мало кто слышал даже из верующих галичан, а она оказалась самой что ни на есть родной сестрой униатской церкви: та же глубокая преданность украинству, украинской независимости. На какой еще почве можно сойтись предельно близко, как не на этой, во времена становлення государственной независимости!
Этому породнению, этой вспышке или просто обнаружению родственных чувств предшествовали трагические обстоятельства упразднения унии в 1946 году.
С униатской церковью в Западной Украине покончили, как обычно при советской власти: постарались по возможности соблюсти видимость законной процедуры. Был устроен Собор для отмены Брестской (Берестейской) унии 1596 года. Мероприятие курировали офицеры госбезопасности. Кто-то из них, быть может, даже искренне считал, что делается доброе дело, что так оно будет воспринято если не всеми, то многими верующими. Ведь в свое время уния была действительно навязана православным этого края. У священников был выбор: или погибнуть, или подчиниться папе римскому, тем более, что им все-таки обещали уважать их богослужебные традиции и привычки. Они не захотели безнадежной борьбы и почти верной гибели…
Может быть, памятью об этом унижении руководствовались и некоторые из тех униатских священников, которые вошли в группу Гавриила Костельника, взявшего на себя роль инициатора Собора 1946 года. Как предполагают знатоки вопроса, было и это, но также кое-что более интересное. Тайной целью Костельника и его единомышленников, как говорят, было увести униатов в православие, чтобы потом, при первом же случае, оторвать их от Москвы. Они шли «в Москву», чтобы в ней отсидеться и уйти, как только улучшится погода. Они, согласно этой версии, не видели другого пути сохранить христианство в Западной Украине, сохранить христианский дух, явно более сильный, чем в Восточной Украине. Они знали цену христианству своих прихожан, знали стойкость их христианского духа. Им важно было, чтобы сохранился этот дух — пусть и под присмотром Москвы. Эта тайная цель открылась, как полагают, в 1989 году, когда униатская церковь вышла из подполья.
Одновременно с униатами почувствовали себя свободными и православные. Речь идет, прежде всего, о «настоящих» православных общинах — о тех, которые существовали и до советской власти. Их набралось более тысячи, они составляют около 40 % всех верующих христиан в Западной Украине. Это украинцы, которые приехали в Западную Украину из других районов Украины и других республик Советского Союза, это те украинцы, что до войны жили в Польше, потом были переселены сюда, это, наконец, и те из бывших униатов, которые остались в православии после восстановления униатской церкви. Перед этим воистину «неподдельным» православием Западной Украины встал вопрос: куда идти? Ответ на этот вопрос дал протоиерей Димитрий Ярема, один из участников группы отца Костель-ника. Отца Костельника убили вскоре после Собора 1946 года украинские националисты, а Димитрий Ярема не только уцелел, но и дожил до самой «перестройки». Этот человек сумел, несмотря на свое участие в том Соборе, на свое «предательство», завоевать большой авторитет во Львове, стать одним из лидеров борьбы за независимость Украины. Когда была восстановлена греко-католическая церковь, он поступил совсем не так, как от него ожидали, как должен был бы, казалось, поступить: он не вернулся в униатство, а остался в православии, но увел свою общину из Московского патриархата. Его примеру последовали другие. Так был дан повод для разговоров о том, что Димитрий Ярема осуществил тайный замысел, который возник у него с Костельником еще в 1946 году. Ушел же он со своими прихожанами и последователями под крыло пребывавшей в эмиграции Украинской автокефальной православной церкви.
Так в Западной Украине объявилась не каноническая, но крепкая и крепнущая, уверенная в себе, очень спокойная и глубоко украинская, глубоко национальная православная церковь. Я с удовлетворением наблюдаю, как развиваются отношения между нею и Константинопольской патриархией, от которой зависит канонизация этой церкви. Частично это уже, можно сказать, произошло. Поместным собором этой церкви руководил представитель Константинополя.
