Очень показательной в споре о стукачестве оказалась история, произошедшая с популярной украинской блогершей Оленой Билозерской. Радикальная националистка, многолетний пресс-секретарь организации УНА-УНСО, госпожа Билозерска вела в Живом Журнале одноименный блог с девизом «Знаю, как надо», где освещала разнообразные акции своих единомышленников, публиковала сведения о жизни и проблемах тех, кого она считала политзаключенными, свои стихи и переводы русских стихов на украинский. Следует отметить, что блог она вела сразу на двух языках, любезно переводя каждую запись на русский язык для российских читателей и журналистов. Со временем ЖЖ Олены Билозерской превратился в небольшое частное информационное агентство радикально-националистического толка, но с грамотной и, с учетом взглядов его основательницы, достоверной информацией.
Журналисты больших изданий блог Билозерской любили, потому что в нем всегда можно было отыскать какую-нибудь информацию, из которой можно было бы сделать статью или сюжет для любого издания. Надо отдать Олене должное — в информации и фотографиях она не отказывала никому и не обижалась, когда предоставленную ею информацию интерпретировали в зависимости от редакционной политики каждого конкретного издания или телеканала. В общем, в журналистской среде Олена Билозерска считалась человеком хоть и чудаковатым, но вполне уважаемым. Поэтому ни у кого не вызвало удивления, когда отвечавший за Украину на международном конкурсе блогов The BOBs (Best of the Blogs, под эгидой Die Deutsche Welle) Мустафа Найем предложил Живой Журнал госпожи Билозерской в качестве лучшего украинского блога. Да, честно говоря, и мало кто следил за этим конкурсом.
Но оказалось, что следили, и еще как. Внезапно украинские левые — не члены Компартии, а так называемые несистемные левые, которых возмутило присутствие на европейском(!) конкурсе блога известной своими националистическими взглядами журналистки. Организаторам BOBs была отправлена гневная петиция, копии которой были направлены, кажется, во все журналистские и правозащитные организации Европы.
Качество блога госпожи Билозерской при этом никого не интересовало: левые настаивали на том, что человек ее взглядов просто не имеет морального права получать европейские премии. Люди, еще накануне ничего не слышавшие о блоге Билозерской и о ней самой, но которые всегда за все хорошее и против всего плохого, начали открытую травлю Олены в СМИ и социальных сетях. Оправдываться за свой выбор вынужден был даже Мустафа Найем, никогда и ни перед кем обычно не оправдывающийся. Но тут уж конфуз вышел настолько знатный, что и у него не оставалось никакого выбора, кроме как смущенно пробормотать, что ЖЖ Билозерской ему нравится, а о ее взглядах он ничего не знал, и отозвать свою номинацию.
Не только националисты были возмущены поведением левых, фактически поставивших под сомнение ценности свободы слова и в очередной раз «опозоривших Украину» ради сомнительного пиара самих себя. Госпожа же Билозерска хоть и не получила никаких премий, зато получила множество неожиданных сторонников как пострадавшая от стукачества сторона.
Следующей фигуранткой спора о том, стоит ли выносить сор из избы, никак, впрочем, от этого не пострадавшей, стала директор музейного комплекса «Мыстецький арсенал» Наталия Заболотная. В июне 2013 года, накануне открытия выставки «Великое и величественное» в подчиненном ей музее госпожа Заболотная, не особо заморачиваясь, замазала черной краской не понравившуюся ей фреску Владимира Кузнецова «Колиивщина», изобравшую горящих в адском котле продажных судей, чиновников и т. д. Надо сказать, что «Колиивщина» в украинской традиции является аналогом «бессмысленного и беспощадного», но героического бунта, по крайней мере, так это понятие трактовалось летом 2013 года.
Об уничтожении работы сотрудники музея немедленно сообщили в СМИ и самому художнику. Часть журналистов попыталась было устроить кампанию за увольнение госпожи Заболотной с поста директора «Мыстецького арсенала», однако их сразу же одернули маститые художники и другие деятели украинского искусства. Негоже, мол, сначала распространять никем не проверенные сплетни (хотя сама Заболотная ни в коей мере не отрицала своего поступка, более того, заявила, что это был ее «личный перформанс»), а потом позорить человека, без которого музей просто погибнет. Их оппоненты попытались было возмутиться, но оказались втянутыми в бесконечную и бессмысленную дискуссию о том, какие факты жизни украинских граждан и украинского общество стоит делать достоянием гласности, а какие не стоит. И главное, куда, если что, обращаться. Появившийся еще в конце 2012 года мем «в любой непонятной ситуации звони в милицию» вновь обрел свою актуальность.
