Действительно, пленного держать было негде, кормить тоже было нечем, но и выпустить глупо, потому что он снова возьмётся воевать, подумал Костя. Свои же заставят. Вот она жестокость войны. Турок ему был даже чем-то был симпатичен. Но зачем он припёрся воевать с такой задницей? Разве это его война? Дома надо сидеть. Дома! Влезли в свару славян. А вот это уже был вопрос вопросов. Ну и попался, ну и сам виноват.
– Дайте мне! – раздался пьяный голос Игоря Божко. – Я уже их столько побил, что одним больше, одним меньше… Ну пожалуйста? Я вас очень прошу… Ради бога, дайте мне этого толстожопого… Ну дайте, сволочи! Гады!!! – он сучил ногами и били ими в железобетонные стены подвала, но освободиться не мог.
Тут они в этот момент и попёрли. Решили, видно, отбить своего. Все вымелись наружу. Костя разрезал веревки на руках Божко и выскочил тоже. Игорю Божко алкоголь был противопоказан. Если он выпивал больше двух стаканов водки, то – спасайся – Божко был непредсказуем, как зимний ветер, нёс какую-то околесицу о боге и всемирной справедливости. Это у него выходил постафганский и постюгославский синдром, потому что Божко было вечным наёмником, в хорошем смысле этого слова. А ещё он считал себя язычником и пророком. Мужики его на всякий случай проверяли – предсказывал он точно ноль в ноля, но переубедить его в чем-либо было невозможно. Заклинили у парня мозги на мистике. А во всём остальном он был нормальным человеком: тихим, скромным и даже очень покладистым.
Турки снова понадеялись на свои «хаммеры»[2] с крупнокалиберными пулеметами и с безоткатными орудиями и на два «бредли» со скорострельными пушками. Первым же залпом снесли остатки третьего и второго этажей двух крайних пятиэтажек. Окрестности площади затянуло пылью и дымом. Горело то, что прошлый раз не выгорело. Накануне предусмотрительный Марков велел перенести пулеметы ДШК[3] по обе стороны за мост и в недостроенное здание высотки крепкой постройки, они отсекли пехоту, а с «хаммером» и «бредли», которые по неосторожности подобрались ближе всех, разделались с помощью «корнетов». Хотя жаль было тратить такое оружие. «Корнеты», как и другое современное оружие, сбрасывали на парашютах, и оно было наперечёт. РПГ[4] же местного разлива было много, но стрелять из него по «хаммеру» было небезопасно. Обычно гранатометчика после выстрела демаскировал белый пороховой дым, да и дальность у него была небольшая. А «корнетом», образно говоря, можно было бить аж за двадцать километров, никто тебя не достанет. «Хаммер» вспыхнул, как стог сена. В нём с треском принялись рвать снаряды. Из экипажа никто не выскочил. «Бум-бум-бум!!!» – басовит и размеренно били ДШК, для которых «хаммеры» или «бредли» были самой желанной добычей. Тонкая броня не выдерживала крупнокалиберный патрон. «Та-та-та-та… Та-та-та-та… Та-та-та-та…» – вторили ПКМ[5]. Вокруг позиций турок поднялось облако пыли. «Бредли» тоже загорелся, попятился в надежде спастись и взорвался. Его словно игрушечная башенка перелетела через улицу и упала во дворе домов справа от дороги.
Турки замешкались. Их принялись долбать со всех высоток, которые ещё стояли. «Бум-бум-бум!!! Та-та-та-та… Бум-бум-бум!!! Та-та-та-та…» Стоял такой грохот, словно в округе все жители разом вздумали заколачивать гвозди. Турки стали отступать к угловому дому на «Ветке», от которого осталась груда белых кирпичей, и влево, по трамвайным путям, в глубину квартала – к складам и в частный сектор. Над складами стлался чёрный едкий дым – там вторую неделю горели кабели.
И всё бы было ничего, и можно было вздохнуть с облегчением, но ещё одна колонна пробилась по Артёма со стороны железнодорожного вокзала, и вот тогда Костя понял, что их окружают. Стреляли теперь отовсюду, и пули визжали так, что казалось все они летят именно в него – Костю. А его оператор – Сашка Тулупов даже не пробовал снимать, как обычно, своей «сонькой», а только дергался при каждом взрыве или выстреле.
Вдруг в тылу у первой колонны раздались непонятные взрывы и пулеметные очереди. Турки замешкались, дрогнули и побежали. А на Киевский проспект выкатил Т-90 и, расшвыривая «хаммеры», как спичечные коробки, вышел к туннелю, и мир узнал своего героя – Валентина Шмалько!
***
Вечером того же дня Костя взял у него интервью, а так как материал был «горячим», до глубокой ночи расшифровывал текст, редактировал и записывал. В результате получилась очень даже неплохая передача. Сашка Тулупов стал уже зевать, глаза у него сами собой закрывались, и в конце концов так и уснул с камерой в руках.