Контролировать эти процессы в рамках наблюдательной миссии ОБСЕ практически невозможно. Еще один инструмент — Совместный центр по контролю и координации вопросов прекращения огня и стабилизации линии разграничения сторон (СЦКК) уполномочен был лишь констатировать факты, причем украинская сторона констатирует одни факты, а российская совсем другие. Поэтому провокации, нацеленные на возбуждение эскалации из-за вопроса о принадлежности «серых зон» сторонам конфликта, оставались реальной угрозой, вплоть до февраля 2022 года.
Такой термин стал применим и в условиях проведения специальной военной операции, причем во многих местах на линии боевого соприкосновения. Многие спрашивают: чем ценна «серая зона»? По мнению военных специалистов, ответ короткий — ничем. «Серая зона» — это неудобные в тактическом отношении участки между господствующими высотами. Держать войска там опасно, ибо они моментально превращаются в хорошую мишень, а для артиллерии там позиций нет вообще. Для оборудования позиций — это болота или низины. У них простреливаются подъезды — невозможна ротация, подвоз боеприпасов и вывоз раненых. Или высок риск быть отрезанным от своих, в случае локального наступления.
Единственное, что можно там устраивать — это политические акции: пришли, сфотографировались с флагом, свернули знамёна — и ушли, украинская сторона действует именно по этому принципу. Достаточно вспомнить весьма потешную историю с пограничным столбом, который устанавливали бойцы ВСУ якобы на государственной границе с РФ и бойко докладывали Зеленскому о «перемоге».
Границы «серой зоны» определяются военными реалиями и здравым смыслом. Линия разграничения проводится по карте, но гладко бывает только на бумаге, а на местности есть овраги: так вот и появляется «серая зона». Начнём с того, что в реальности размеры «серой зоны» не настолько велики, насколько вокруг неё устраивается спекуляций и истерик. Ценность её в военном отношении тоже, как отмечалось, небольшая: повод для громких политических заявлений не более.
Многое зависит от ситуации на конкретном участке фронта или направлении. На проблемных участках можно сутки не подниматься на поверхность — все позиции под землей, предполье минировано, пристреляно, оборудовано инженерными заграждениями и всеми видами фронтовой сигнализации — от консервных банок до сигнальных мин и собак, которые живут с бойцами на позициях. Линия фронта не двигается, за исключением дооборудования позиций, удлинения траншей и т. д. В стратегическом плане все стоит на месте без движения.
В то же время участки местности, где расположены, как правило, мелкие или заброшенные села — своеобразное «поле деятельности» для многочисленных диверсионных, разведывательных групп спецназа с обеих противоборствующих сторон. В первую очередь они выявляют месторасположение опорных пунктов противника, огневые позиции артиллерии, замаскированные склады и укрытия с техникой, боеприпасами и т. д. Не редкость, когда приходится вступать в огневой контакт.
Вот как описывает обычный разведывательный рейд боец с позывным “Лесник”: «Продвигаешься в лесистой местности и думаешь о том, что, возможно, сейчас на тебя выйдет такой же “лесник”, как и ты. Дистанция между бойцами составлять должна минимум десять-пятнадцать метров. Если повезет, то ты первый его заметишь, дашь очередь, а дальше… Дальше теоретически ты представляешь, что будет в этой “серой зоне”. Если тем более идёшь по “зеленке” и на каждом шагу тебя может встретить растяжка или “укр” с буком или еще что-нибудь похлеще. Не дай бог встретить что-нибудь подобное.
Останавливаешься, прислушиваешься, слушаешь каждый шорох и медленным кошачьим шагом двигаешься дальше. Какое-то время мы сидим, напряженно вслушиваясь в тишину. Никого нет, можно идти дальше. Любой хруст или шорох может стать последним. Те, кто служил в Афгане и Чечне, знают об этих зеленках не из рассказов. Тут им и пояснять-то нечего, что такое зеленка.
Ты идёшь, напряжённо ища под ногами лески, проволоки растяжек. Иногда они на уровне груди, иногда путанные в траве и листве, иногда они уже такие старые, что оказались под слоем дёрна. Сколько ж мирных людей погибнет уже после войны, шарясь в этих местах, одному уже только богу известно. А что поделать, это война. Так что после войны работы на этих землях хватит надолго».
Многие эксперты считают, что сообщениями о занятии «серой зоны» украинские военные пытаются отчитаться о несуществующих «успехах». На мой взгляд, они правы. Постоянные упоминания о якобы занимаемых населенных пунктах, как раз и связаны с так называемой «нейтралкой» (серой зоной). Такие победные реляции украинских официальных лиц и пропагандистов стали для них нормой. И уже совершенно не важно, что на следующий день подразделения ВСУ окажутся в «огневом мешке», а личный состав пополнит список погибших и раненых. Главное — держать население в тонусе и рапортовать о «перемоге».
