Волынский переход всех украинцев-полицейских в лес лишь усугубил положение местного украинского населения. Приказ Николая Лебедя, главы Службы безопасности ОУН, был исполнен в точности, однако о последствиях, которые вызвало его исполнение, никто не задумался заранее. Между тем немецкие власти, оставшись без вспомогательной полиции, стали вербовать на место украинцев местных поляков, которые очень охотно откликнулись на призыв полицейских властей. Тысячи поляков встали под ружье и стали творить бесчинства в отношении местного украинского населения. Карательными отрядами поляков сжигались украинские села, население либо угонялось в Германию, либо уничтожалось на месте с такой неописуемой жестокостью и садизмом, что у видавших виды немцев-полицейских кровавая вакханалия вызывала ужас. Зачастую польское вооруженное подполье сознательно засылало своих людей в полицию, где из них создавались хорошо оснащенные отряды, имевшие на вооружении не только легкое стрелковое оружие, но и минометы, легкую артиллерию, моторизованные части.
Впоследствии некоторые такие части из польских коллаборационистов пошли на прямое сотрудничество с немцами в вопросах борьбы с наступающей Советской армией в ее тылу. Примером того может служить история отряда польских националистов под командованием поручика Чеслава Зайончковского (Рагнера), ликвидированного впоследствии войсками охраны тыла.
Национальный вооруженный конфликт вспыхнул в тылах Германской армии на Волыни; в других и без того «неспокойных» местах Генерал-губернаторства положение было не лучше. Немецкие власти «умывали руки» — им такое положение было на руку.
Кроме польской полиции, немецкие власти привлекали к антиукраинским акциям на Волыни польскую жандармерию из Генерал-губернаторства, которую составляли выходцы из Силезии, Познаньщины и Поморья. В мае 1943 года около тысячи польских жандармов прибыли в Луцк. Местное польское население, видя, как жандармы относятся к украинцам, приняло их с радостью. Зачастую польские полицейские действовали заодно с аковскими партизанскими отрядами, совместно нападая на украинские села. В январе 1944 года в состав 27-й пехотной партизанской дивизии АК, что формировалась на Волыни, вошел 107-й польский шума-батальон из м. Матиева.
К концу 1942 — началу 1943 г. польское подполье полностью уничтожило украинское националистическое движение на территории Люблинского дистрикта Генерал-губернаторства.
Некоторые чиновники-немцы признавались, что конфликт между поляками и украинцами им на руку и чем больше полицаи перебьют повстанцев (и наоборот), тем крепче будет власть немцев. Сарненский гебитскомиссар так ответил полякам:
Кроме полицейских и разведывательно-диверсионных формирований, созданных из числа украинских коллаборационистов, существовало множество формирований фронтовых, подчинявшихся и созданных в составе Немецкой армии. Такие подразделения украинских добровольцев были объединены в 1941 году по всему Восточному фронту под названием Укрансько-Вiзвольне Вшско (УВВ), или Украинская освободительная армия. Эта пропагандистская акция преследовала определенные цели, главной из которых был раскол восточных добровольцев по национальному признаку. Основную поддержку УВВ оказывал командующий восточными частями генерал Э. Кестринг, при котором УВВ численно увеличилось и к концу 1942 года насчитывало в своих рядах 50 тысяч человек. Уже после войны Кестринг признался Павлу Шандруку, что его постоянным оппонентом в вопросе формирования восточных частей был Г. Гиммлер. По словам того же Кестринга, части УВВ отличались своей дисциплиной, боеспособностью и организованностью.
Под влиянием украинофильской пропаганды 200 курсантов офицерской школы в Зауберсдорфе покинули ее, выказав желание служить не в «восточных», а именно в украинских частях.
Фактически УВВ было частью вермахта и имело в своем составе немецких офицеров, но при этом начальником штаба УВВ в 1944 году был полковник Петр Кружановский. Впоследствии Кружановский приложил много сил для того, чтобы штаб армии возглавил генерал Микола Капустянский.
