Мужчина же, решив удостовериться в знаниях, непринужденно выдал фразу на английском языке, как потом понял Глеб, заключавшую вопрос, на который он не смог ответить. В общем, собеседование тут же закончилось, не успев и начаться. Несмотря на досадную неудачу, Глеб и не думал опускать руки. С внутренним запалом, свойственным всем оптимистам, взволнованный, он сразу после звонка вернулся в общежитие и тут же в подробностях рассказал Паше историю, произошедшую с ним. Все обсудив, изложив все весомые доводы и соображения о том, какими качествами должен обладать коммуникабельный человек, так сказать, претендент на высокооплачиваемую работу, друзья пришли к выводу о том, что теперь английский язык должен стать для обоих родным, хотя Паша в свойственной ему манере осторожничал до конца разделять взгляды друга. Будучи заряженным позитивной энергией предприимчивого Глеба, в глубине души он все же не был готов жертвовать всем и вся ради достижения желаемого результата. Но Глеб старался этого не замечать. Для получения сверхзнаний по английскому языку друзья решили подписаться на популярные платные аудиокурсы, высылаемые почтой. Правда нужно было еще приобрести аудиоплеер. Заручившись согласием Паши на то, что плеер будет приобретен в складчину, Глеб был вне себя от счастья. Может быть, в глубине души он и предполагал, что Паша, пообещав, так и не скинется на плеер, и ему придется покупать его самостоятельно, но не хотел об этом думать.
Во время учебы в институте братьям редко удавалось выбираться в родной Красный Луч, а если и удавалось, то только для того, чтобы проверить состояние квартиры и опустошить кладовую в гараже. Надежда, подруга Анастасии Павловны, взявшаяся следить за брошенным хозяйством Вернадских, всегда с нетерпением ждала приезда Глеба и Влада, она встречала их домашней едой и последними новостями. При каждой встрече она видела неутолимую печаль в глазах Влада, тогда материнское сердце ее сжималось и она еще сильнее обнимала стоявшего подле нее своего маленького сына.
В брошенной квартире Вернадских, как в разоренном гнезде, уже четвертый месяц жила без спроса поселившаяся разлука, родственница тяжелой судьбы. Жилось ей прекрасно, и ничто ее не беспокоило: ни время от времени раздававшийся стук в дверь, ни звуки, доносящиеся из соседских квартир, ни холодные ночи в одиночестве, когда от одной только тоски в душе можно наложить руки. Входя в человеческие жизни, открывая двери их душ своими ключами, беззастенчивая разлука крала из семей радость, разносила дурные слухи и сеяла зависть, приносила разлад, безденежье, отражалась в холодных зеркалах разными лицами, колдовала, наговаривала, подслушивала слезы и читала чужие письма. Пугалась лишь слов надежды…
28
Давно уже пролетело осенним хороводом бабье лето, как пролетает бабье счастье. В один день в отчаянии сорвало оно с себя выцветший от яркого солнца бархатный палантин и не жалеючи бросило его в пылающий осенний костер, но не убежало тут же, а чуть-чуть задержалось, ненадолго, правда. Медленно растворяясь в дыме, еще целый день стояло бабье лето у тлеющего огня, потом исчезло и уж больше не вернулось.
– Глеб, можно я домой поеду? – осторожно поинтересовался Влад. Мгновенно оживившиеся черты худого лица Глеба выдали легкую кривизну переносицы, заиграли желваки на скулах – в момент ярости у человека на лице проявляются все изъяны.
– Как это, ты поедешь?! Куда поедешь? – шагнув в сторону Влада, Глеб впился глазами в брата.
– Скоро отец должен вернуться! – воскликнул Влад.
– Я тебя сейчас задушу! – исступленно прошептал Глеб, решительно направляясь к брату выполнять задуманное.
А Влад тем временем, как парализованный, оглушенный эффектом, произведенным им, который вызвал у Глеба припадок неистовой ярости, не успел и опомниться, как руки того обхватили его горло и сдавливали, сдавливали тугим обручем. «А вдруг точно задушит?» – метнулась в голове у Влада мысль.
К счастью Влада, нежданно в комнату без стука ворвался сосед, известный нам как человек, недавно сбривший свою бороду. Он, ошеломленный, сбитый с толку плачем ребенка, явно не ожидал увидеть столь трагическую сцену, походившую по своему накалу на шекспировские постановки. На миг он застыл, словно ожидая развязки.
