Он спрятал браслет Императрицы за пазуху, последний раз оглянулся на пещеру отшельника и зашагал вперед, навстречу новой судьбе, навстречу новой жизни.
За три дня Надежда переделала множество хозяйственных дел. Квартира блестела, кот пушился расчесанной шерстью, нигде не было ни пылинки, и муж вечерами был сытый и сонный.
Надежда с успехом отгоняла от себя неприятные мысли, и на утро четвертого дня почувствовала себя жвачным животным. Не коровой, нет, но какой-нибудь антилопой или ламой. Впрочем, она не уверена, что последние жвачные, но точно травоядные.
Если так будет продолжаться, то скоро она начнет смотреть утренние сериалы и совершенно отупеет!
И тут раздался телефонный звонок.
– Надя! – кричала в трубку Люся Симакова. – Ты как относишься к советскому изобразительному искусству?
– Ну-у… – растерялась Надежда. – Даже не задумывалась… А тебе зачем?
– Ой, тут такое дело! – тараторила Люська. – Понимаешь, невестка моя устроилась работать в Арт-галерею. У них там выставка на советскую тему, она куратор или как там называется, в общем, главный организатор. И если я не приду посмотреть, она на меня насмерть обидится. А мне с невесткой ссориться сейчас никак нельзя, потому что у нас проблемы с жилищным вопросом. Прикинь, нашла я вариант для размена квартиры, доплатить, конечно, придется, но я решила: в долги влезу, но сил нет больше, хочу отдельную квартиру! Так мой бывший тут возбух – ни за что выписываться не хочет! Точнее, некуда ему, его баба тоже не дура – не хочет его к себе прописывать. Ну, сын меня пожалел, опять же, отец все-таки, а он как бомж, без своей жилплощади, решили бывшего пока к ним прописать. Так что мне с невесткой ссориться никак нельзя, а то она против будет. Надя, пойдем со мной на выставку, а? Я в этом ничего не понимаю, а ты женщина интеллигентная, в искусстве разбираешься, скажешь потом невестке что-нибудь умное…
– Да какая выставка-то? – растерялась Надежда. – На какую тему?
– Да какая тебе разница! А вот… – Люська шуршала бумажками, – называется «Комсомольские богини». И еще тут мелко: «Советское ню». Вот что такое ню – меня не спрашивай, понятия не имею!
– Это когда все голые, – подсказала Надежда.
– Да что ты? В советское время разве голых можно было рисовать? – удивилась Люся. – Ну ладно, на месте разберемся!
Условились встретиться в три прямо в галерее, Люська очень просила не опаздывать, у нее со временем напряженка.
Новую Арт-галерею Надежда нашла быстро и ждала Люсю всего минут пять, успев прочитать на плакате, что выставка и правда называется «Комсомольские богини». В качестве рекламы на плакате была изображена дебелая бабища в прозрачной ночной сорочке. Тетя потягивалась у широко раскрытого окна, в которое заглядывал неизбежный куст сирени, и называлось все это великолепие, как Надежда и думала, «Утро на даче».
Тут примчалась запыхавшаяся Люська, и дамы прошли внутрь. Выставка Надежду не то чтобы потрясла, но удивила, она понятия не имела, что советские художники так много рисовали ню. В первом зале была кустодиевская рыжеволосая красавица в бане, купальщицы Петрова-Водкина и еще много картин. Были тут девушки в трусиках и коротких майках, Надежда задумалась, можно ли считать это ню. Тут же были неизбежные спортсменки – девушка с веслом, девушка с обручем, девушка с гимнастическими снарядами. Попадались и редкие отголоски авангардного искусства двадцатых годов – красная девушка с двумя носами, еще в одной картине женское тело с трудом можно было разглядеть среди цветных полос и пятен. Дальше переодевалась балерина – на первом плане валялась смятая балетная пачка, а девушка куталась в яркий японский халат с цветами и птицами.
– Где Аленка-то моя? – Люся вертела головой, не слишком обращая внимания на картины. – Да вон же она, в соседнем зале. Ой, кто это с ней разговаривает, Надя, глянь-ка…
Надежда глянула и инстинктивно утянула Люсю за очень кстати подвернувшуюся колонну.
– Ты чего? – отбивалась Люська. – Это же наша Нинка! Нина Ч., ты что, ее не узнала?
– Видеть ее не хочу! – сквозь зубы прошипела Надежда. – Достала она меня!
Шепотом поведав подруге про злополучный день рождения, Надежда, естественно, не сказала ничего про убийство несчастного актера Рукавицына и про свои страхи.
– Что, так и просидела весь вечер голодная? – веселилась Люська. – Спросила бы меня, я бы тебе сразу сказала, что у Нинки руки не из того места растут, она готовить абсолютно не умеет. Это у них семейное, я как-то в гостях была у ее бабки – такой гадостью накормили! Хотя готовила не она даже, а домработница. Хорошо, меня там не было…
– А знаешь, почему Нинка тебя не пригласила? – перебила обозленная Надежда. – Боится, что ты у нее мужа уведешь! Мы, говорит, замужние женщины, должны быть осторожными и подруг разведенных в дом не пускать!
– Вот дура! – рассмеялась Люся. – Ну и наплевать на нее, не хочу с ней знаться! – Она осторожно выглянула из-за колонны: – Вроде учапала Нинка. Пойду я, Аленке покажусь, ты, Надя, пока здесь подожди!
