Господи, есть же былина, специально посвященная теме Чурилина нашествия! Там ведь все черным по белому… Ну как, как можно забывать такие вещи? Я полный идиот, джентльмены. Где мое хваленое историческое предвидение? Где мои сорок дружинников, посланные неведомо куда на Ботвиново болото — вместо того, чтобы остаться здесь, в крепости, и готовиться к осаде?!
Так. Быстрее припоминаем былинные детали. Три войска, точно помню, что три. Первая, наименьшая армия (100 тяжеловооруженных конных лучников) направлена, если не изменяет память, севернее наших земель, на город Ростко. Третья, самая крупная (500 всадников) пройдет значительно южнее — на осаду Зоряни. А вот второе войско, состоящее из трехсот бронированных всадников, не считая мелкой визгливой шантрапы… оно-то, видимо, и нацелено строго посередке, между Ростко и Зорянью. То есть — против меня. В настоящий момент форсирует Влагу и через пару часов будет в окрестностях Жиробрега.
Это, бесспорно, катастрофа.
Мудрый, драгоценный царь Леванид! Какое счастье, что ты не позволил мне увести из города катапульты! Однако даже катапульты едва ли спасут. Гарнизон Жиробрега теперь состоит… смешно сказать: из резервного десятка катафрактов, семи алыберских арбалетчиков и сотни пеших славянских ушкуйников. Просто замечательно. Против трехсот тяжеловооруженных лучников на бронированных конях. Высота крепостной стены всего пятнадцать локтей, ров не успели углубить и расширить.
Нас раздавят, как поганых французов под Березиной.
Я бежал вверх по тропинке, я спешил в крепость и повторял про себя: раздавят. Как поганых французов. Ах, как красиво меня обхитрили. Ах, как изящно выманили армию из города. Уже второй раз! Вначале я оголил Санду. Теперь оголил Жиробрег. Мне бы не князем быть, а кондитером.
АЛЕКСИОС ГЕУРОН — ДЕСЯТНИКУ ДОРМИОДОНТУ НЕРО
(Срочно, с нарочным пословным человеком)
Немедля поворачивайте назад на Жиробрег. Мы под угрозой осады. Примерная численность противной армии — 300 бронированных конных лучников. Попытайтесь деблокировать город или, в случае неудачи, пробивайтесь к северной башне, мы откроем вам ворота.
На сторожевых башнях-торанях колотили в железо, площадь возмущенно ревела, и говорить было трудно. Когда я послал людей поджигать мосты через крепостной ров, ропот усилился: кто-то уж осмелился свистеть, здесь и там разгневанные старики начали потрясать суковатыми посохами: «Из ума выходит новый князь! В набаты бьет, а ворога не видно!»
«Будет вам ворог, дождетесь еще». — Скрипнув зубами, я дал коню шпоры — торский жеребец прыгнул в центр круга, очищенного посадниковыми людьми на людной рыночной площади. Сам Босята недоуменно пожимал плечами у меня за спиной: сколько переполоху на пустом месте! Скот велено загонять в крепость! Мосты жечь! Народ к орудьям поднимать… А где неприятели-то? Небось тешится-упражняется новый князь… проверку вздумал учинить на иноземный манер…
— Люди Жиробрега! — заорал я по-славянски, прыгая на танцующем жеребце. Шум заметно приумолк, но в задних рядах по-прежнему раздраженно свистят и напирают, размахивают шапками: «Не дадим мосты жигать… Не любо…»
— Люди Жиробрега! Вражья сила! Подступает ко граду! — выкрикивал я, увиваясь на вороном торке. — Всем! Брать оружие! Брать пищу-храну! Идти в крепость! Немедля!
Нет, они не верят мне, эти славянские идиоты. Им неохота средь бела дня оставлять работу, кидать без присмотра товар на рынке и лодьи в пристани. «Что за глупости… откуда ворогу взятися… — раздраженно гудит толпа. — Не любо… Не пойдем…» Я замечаю: мои телохранители начинают нервничать. «Неладно дело, князь, — шепчет катафракт Спиридон. — Варвары выходят из-под контроля»…
