— Я признал хижину, — простонал Берубой, подходя к экрану. — Там живет мой отец, князь Всеволод. Мстиславка едет к нему! Он его бывший холоп… Должно быть, отец его вызвал.
— Какие будут указания, хозяин? Здесь становится опасно… Кажется, в этом районе сосредоточено несколько высокоэнергетичных волшебных существ! — Встревоженный голос Шнапс едва пробился сквозь шорох внезапных помех.
— К вам идет подкрепление, ефрейтор Шнапс! — быстро ответил я, щелкая кнопками. — Включите камеру слежения! Покажите нам хижину!
Что такое? Шнапс не ответила: беззвучно скользнула вбок, перекатываясь по сырой хвое: я успел заметить, как розовый пальчик вилы мягко сдвинул предохранитель на ребристом боку «шмайссера»…
— Фрау Шнапс! Дас ист жрец-координатор Отто фон Кульбитц! Немедленно отвечайт! — взвизгнул барон. Берубой протянул долгую руку и заткнул ему рот. И правильно: крылатому ефрейтору теперь не до разговоров. Я поглядел на монитор и понял, в чем дело. Невдалеке от притаившейся вилы шевельнулись кусты: на лесную тропинку неторопливо вышел… белый волк. Абсолютно седой. Точнее — серебристый; зверь был молод и раскормлен. Желтый взгляд скользнул поверх кустов… Нервно зевнув, хищник отвернулся и внимательно посмотрел вдаль — в сторону Рысьей Опушки.
— Сторожевой волчак Стожара, — шепотом пояснил Берубой. — Видать, батька Стожар тоже приглядывает за хижиной моего отца… Зачем?
— Волка не трогать, — жестко скомандовал я в микрофон. Вила Шнапс с видимой неохотой опустила настропаленный «шмайссер». Я поглядел на экран и присвистнул: вслед за волком из зарослей выбралась… молодая дивчина: долговязая и совершенно обнаженная! Волк даже не обернулся. Между тем было на что поглядеть: барышня выглядела необычно. Я умолчу о ее обнаженных прелестях: вовсе не это бросилось в глаза, а… Во-первых, цвет волос. Волосы были совершенно седые — молочно-белая коса болталась вдоль спины. Во-вторых — кожа на спине и плечах блестела, как тончайшая мелованная бумага: порой казалось даже, что насквозь синевато просвечивают внутренности… Однако по-настоящему я испугался, когда девушка обернулась — и все увидели, что… ее маленькое лунное личико залито ровным голубым светом. Это лучились глаза. Они были пронзительно-сиреневые — кажется, лишенные зрачков. Легендарно синеглазые персонажи кинофильма «Дюна» отдыхают — до девочки им было далеко.
— А вот и Стожарова лошедева. Она же лошалица. Она же кобылинья, — неприязненно заметил Берубой. — Причем неприкрытая, в первозданном образе. Стало быть, не догадывается, что за нею приглядывают… Умница твоя вила, хозяин: ловко упряталась.
Молочная девчонка приблизилась к волку, протянула руку и… схватила зверя за холку. Быстро забросила ногу — села верхом! Через миг необычная всадница уже скрылась в зарослях орешника. Вила Шнапс тут же вскочила: чуть подпрыгнула, и — плавно взлетела, сухо проблестев стрекозьими крыльями (перед глазами зрителей снизу вверх проплыли тяжелые шнурованные ботинки). Монитор погас на миг и снова прояснился — включилась камера тактического обзора: теперь мы смотрели на окружающее глазами Шнапс. Странно, замечу я вам, смотреть на мир глазами женщины. Тем более если эта женщина сделана из гиацинтовой пыли, а глаза ее — бледно-голубые и жестокие, как у дочери норвежского викинга.
— Вижу хижину, — доложила Шнапс, свысока оглядев окрестности. Должно быть, забралась на вершину сосны и решила продолжить наблюдение отсюда: изображение укрупнилось — теперь на экране, и верно, можно разглядеть сквозь завесу ветвей черную крышу крохотной избушки. А вон и «объект» показался: желто-оранжевая точка мелькнула на лесной тропе: огненно-рыжий жеребец и полуголый всадник. Я и не знал, что Мстиславка так ловко катается верхом! Еще минута — и подскачет к избушке старого князя Всеволода.
— Опасность! Прячься! — вдруг взревел Берубой и, подскочив к экрану, ткнул пальцем куда-то в небо: — Железный ворон! Это нападение!
Вила Шнапс вовремя кувыркнулась с ветки: из поднебесной голубизны выпрыгнула черная крылатая тень! Ударила совсем рядом — взвизгнули острые крылья, бодряще прозвенели жарко навостренные когти!
— Гвождевран! Сварожья птица! — рычал Берубой, в бессильной ярости прыгая перед экраном. — Уводить, уводить надо виду! Заметили ее!
Экран дернулся, сухо треснула злая очередь: падая спиной вниз, Шнапс успела резануть по стальной птице из «шмайссера». Брызнула древесная крошка — в объектив ударило сорванной хвоей, тучей вспыленной коры; бешено замелькали обломанные ветки.
— Есть! Зацепила! — взревел Берубой; экран судорожно мотнулся вбок, догоняя взглядом летучую цель — и вослед черному пятну жадно потянулись белесые ниточки трассирующих пуль: ура! жиганула-таки по крылатой твари! Гвоздевран дернулся, болезненно расперил крылья: хлестнуло искрами, посыпались осколки рваного металла! Вот-вот задымится, как подстреленный штурмовик!
— Немедленно уходите на базу, — прохрипел я в микрофон. — Вила Шнапс, вы слышите? Выходите из боя и возвращайтесь на базу. Это приказ!
