- Совсем дурак? – в лоб спросила Клара Ивановна, - ты же понимаешь, что операция опасна, результат нужен как воздух, любой ценой. А Крыса – расходный материал. Вероятность того, что он выживет… даже подсчитывать не хочется. Она стремиться к нулю.
Ким опустил глаза.
- А Леди – она же абсолютно в курсе. Она – один из разработчиков операции. Как ты думаешь, влюбленная женщина станет скрывать от своего любимого – такое?
- Ну… она же знает, что поставлено на карту.
- Да плевать ей о том, что и куда поставлено, - взорвалась Клара Ивановна, - она весь мир погубит, лишь бы спасти своего ненаглядного шулера.
- Вы считаете?
- Что я, женщин не знаю, - уже остывая, пробормотала она, - вот увидишь, так и будет.
- И… что нам делать? – растерянно спросил Ким.
- Ты меня спрашиваешь? Так вот, читай по губам: «НЕ ЗНАЮ!!!»
…Допилял банан на контрабасе!
В общем, сидел я верхом на ветке какого-то дерева. В ботанике я полный чайник, так что вид этой растительности и номер по каталогу не назову и под расстрелом. У дерева был толстый бурый ствол, узловатые корни, тянувшиеся по поверхности, довольно удобные ветки и темно-зеленые густо растущие листья, широкие, примерно, с детскую ладонь, слегка продолговатые, с меленькими такими зубчиками по краям. Если это кому-то о чем-то говорит, я за него искренне рад.
Сразу за мной, примерно в пяти-шести метрах высился забор, который в длину вполне мог поспорить с великой китайской стеной… Это я, конечно, загнул, но забор был длинный. Одних видеокамер понатыкано – в Голливуде, наверное, столько нет. А кино они снимали совсем неинтересное, держу пари на миллион – в прокате фильм бы провалился. Что за сюжет – дерево, травка, снова дерево, снова травка, опять дерево? Ну, на одном дереве сидит придурок с фотоаппаратом, так его почти не видно, да и не делает он ничего уже часа два… А придурку, между прочим, в туалет хочется. За временем, кстати, я следил по самым настоящим швейцарским часам. В платиновом корпусе. Папа с полумиллиарда «отстегнул». Спасибо, конечно, штука красивая и, говорят, точная. «Но на фига весь этот тюнинг в тюменском зоопарке?»
Ах да, географически это был курортный городок Ментон, практически, на самой границе Италии и Франции: несколько километров приморских бульваров, пятизвездочных отелей и шикарнейших вилл, которые Стефан Льегар окрестил Лазурным Берегом. Одну из них для своего отдыха на весь год арендовал действующий премьер-министр Италии Луиджи Лумпоне. Если ты здесь – значит жизнь удалась.
Какого черта лысого меня сюда занесло? Хороший вопрос. Вы мне поверите, если я скажу, что хотел бы быть совсем в другом месте?
А солнце припекало не по детски, и долетавший с моря ветер уже не утешал, потому что перестал быть прохладным. Я слегка переменил положение, и, в который раз за это бестолковое утро, посмотрел через фотоаппарат на приготовления к празднику, именинам, или что-то вроде того, которые шли на вилле полным ходом.
К слову, строение было довольно претенциозным. В части, обращенной к бульвару, усаженному лохматыми пальмами, это был химически чистый антик, не хватало только таблички: «Памятник архитектуры, охраняется государством». А в той, которую обнимал шикарный сад, полный тропических растений – отсюда я видел громадный кактус, выше меня ростом, который преспокойно рос тут в открытом грунте - это был как бы неприступный средневековый замок. Как бы средневековый и как бы неприступный… То есть - задница прикрыта.
Окна ротонды, где, по ходу, предполагалось гулять, выходили прямо в сад, и были огромными, почти во всю стену. Так что со своего дерева я мог совершенно спокойно заглядывать в дамские декольте… Правда, ни одной дамы в декольте я пока не увидел, все больше официанты бегали: протирали, расставляли, открывали, раскладывали. Но ведь праздник еще не начинался, так что все впереди. Глядишь, и до декольте дело дойдет. Если раньше ваш покорный слуга тут не описается.
Столы расположились полукругом, а в центре крепкие ребята принесли и установили небольшой подиум. Похоже, сюда будут ставить торт, из него под медленную музыку вылезет мисс Лазурный Берег. По-крайней мере, так значилось в программке-приглашении, я даже подержал его в руках минуты полторы. Но в гости пойдет Папа Монсальви. Я чужой на этом празднике жизни. Мне – сидеть тут на ветке, как волнистому попугайчику, и в оптику телевика, которым можно снять бабочку с расстояния в километр, пытаться поймать какой-нибудь пикантный момент, что может произойти, а может и не произойти между премьером и мисс чего-то там, или любой другой дамой, без разницы. Если удастся – меня отпустят. И документы сделают. А, может быть, и денег дадут. На билет. В одну сторону. По крайней мере, так сказал папин консильери, Фредерико Тома.
Ну, то, что он соврал – это банально. А вот то, что я так безумно обрадовался этой собачьей работе!.. Я ведь думал – мобильник дадут. Типа, для связи слов в предложения. Ага! Дадут… во что кладут.
