Вторую бутылку удалось опорожнить только наполовину. Женя сдалась. Она не выглядела сильно нетрезвой, но по ее виду можно было судить, что ей уже достаточно. Корнышев расплатился с официантом. Тот на прощание с улыбкой сказал по-английски:
– Хорошей ночи, мистер!
В отеле Корнышева ждал сюрприз. Администратор передал ему запечатанный конверт, на котором не было никакого адреса, а стояла лишь фамилия «Nefedoff».
– Кто его передал? – спросил Корнышев.
– Какой-то человек, – пожал плечами администратор.
– Он киприот?
– Да.
И все равно ничего не понятно. Супруги Нефедовы поднялись в свой номер. Там Корнышев вскрыл конверт. Внутри было несколько листков бумаги. Копии документов, сделанные на копировальном аппарате. Карточки клиентов банка. Господа Руис и Конченетти. Их адреса и контактные телефоны. Руис живет в Швейцарии, Конченетти – в Италии. Информация о движении средств на счету фирмы вышеуказанных господ. Если Корнышев правильно понял, несколько дней назад деньги были переведены с Кипра в один из банков Лихтенштейна. Триста шестьдесят восемь миллионов двадцать пять тысяч шестьсот три доллара девятнадцать центов. Еще несколько дней назад Евгении Нефедовой из этих денег причиталось, наверное, миллионов сто двадцать. Может, сказать ей об этом? Корнышев поднял на Женю шальной взгляд. К черту деньги! Он сделал шаг к ней, обнял нежно, но цепко, Женя дрогнула в его руках и даже сказала «Не надо!», но он ее не слышал, а шептал жарко:
– Женя! Жена! Вы моя жена, Женя!
Ему нравился этот каламбур, как нравилось все сейчас происходящее, он опрокинул Женю на шелестящий атлас кровати, Женя запаниковала, забилась под ним, но захмелевший от вина и возбуждения Корнышев быстрыми жадными движениями уже освобождал ее от одежд.
– Не надо! – умоляла Женя.
Корнышев ее не слышал. Тяжело дыша, он сорвал одежды с Жени, но светло было в комнате, он увидел ее тело и отпрянул. Женя свернулась эмбрионом, потянула на себя атласное покрывало, скрывая наготу, но перед глазами Корнышева все так же было ее страшное посеченное шрамами тело.
– Прости! – пробормотал растерявшийся Корнышев.
Женя плакала, поскуливая по-щенячьи. Значит, автокатастрофа, в которой она побывала, – это не выдумка.
Прямо из гостиничного номера Корнышев позвонил в Москву Калюжному и рассказал о посещении банка.
Женя все так же сидела на постели, кутаясь в атласное покрывало, и вслушивалась в речь Корнышева с отсутствующим видом, будто все происходящее нисколько ее не касалось. То ли пережитое ею маленькое потрясение так на нее подействовало, то ли выпитое вино. Она привалилась спиной к стене, запрокинула голову и прикрыла глаза, будто задремала.
– Что думаешь делать дальше? – спросил у Корнышева Калюжный.
– Будем возвращаться. Думаю сделать это уже завтра.
– Хорошо, – сказал после паузы Калюжный.
Голос у него был невеселый.
Корнышев отключил свой телефон. Женя все так же сидела на постели с закрытыми глазами.
– Спишь? – спросил у нее Корнышев.
Он испытывал некоторую неловкость, и ему не хотелось, чтобы все выглядело так, будто они поссорились.
– Нет, – неохотно разлепила губы Женя.
Глаза она так и не открыла.
– Что-нибудь вспомнилось? – продолжал осторожно тормошить ее Корнышев.
– Да.
Он обрадовался тому, что угадал ее состояние, и еще тому, что она идет на контакт и готова забыть нанесенную ей обиду.
– Что вспомнилось? – спросил Корнышев доброжелательно-доверительным тоном.
– Сон.
– Красивый?
– Да.
– Про море? – с улыбкой предположил Корнышев.
– Нет. Очень солнечно, я вхожу на маленькую площадку, а выше уже только небо. И если подойти к краю площадки, то земля где-то далеко-далеко внизу, так что людей даже не видно.
– Ты летаешь во сне?
– Нет. Никогда.
– Тогда почему эта площадка и небо?
– Я не знаю, – пожала плечами Женя.
Пауза.
– И вдруг появляется человек в черном, – продолжила она.
– Призрак?
– Почему призрак? Монах.
– А-а, – протянул Корнышев.
– Он уходит.
– Куда?
– В двери.
– В какие двери? – не понял Корнышев.
– Какая-то постройка. Не всегда можно объяснить то, что видишь во сне. Да, площадка и небо над головой. Но еще есть какая-то постройка. И я как будто иду за монахом, и это дом…
– Жилой?
– Наверное, – неуверенно сказала Женя. – Я не знаю. И вдруг я попадаю в маленький дворик. Стены вокруг, а над головой – маленький кусочек неба. И никого нет вокруг. Во сне так бывает: пустынно и немного жутковато. Вам бывает страшно во сне?
– В детстве было.
– Да я тоже, честно говоря, не очень испугалась.
– Во сне?
– Да, во сне. Почти сразу – свет впереди…
– Сияние?
– Нет, свечи.
– Церковь? – догадался Корнышев.
– Да. И я туда вхожу. Много свечей. Тихо. Нет никого. А мне не страшно.
Женя замолчала, и продолжения не было.
– И это все? – спросил Корнышев.
– Да.
– Но ведь почему-то запомнилось.
– Потому что красиво.
Женя открыла глаза. Видение уходило. Никаких свечей. Гостиничный номер. Жужжание кондиционера. Корнышев рядом.
– Отвернитесь, пожалуйста, – попросила Женя. – Я хочу одеться.
