– Вечером? – переспросила Катя с видом ребенка, у которого только что перед самым носом помахали желанным леденцом и тут же этот леденец спрятали, пообещав угостить когда-нибудь потом.
– Ну конечно! – мягким голосом, как только и можно разговаривать с маленьким ребенком, ответил Корнышев. – Огни, блики на воде, мы на палубе пьем шампанское…
– Вечера можно и не ждать! – заволновался парень. – Шампанское я вам и сейчас обеспечу!
– Мы никуда от вас не денемся! – засмеялся Корнышев, легко догадавшись, что парень боится упустить клиентов. – Мы с вами непременно поплывем!
А Катя уже дозревала. Ей вспомнилась, наверное, та волшебная ночь в Москве, и здесь тоже, как мечталось, будет по меньшей мере не хуже.
– И можно на всю ночь! – сказала она. – Я никогда не плавала по морю ночью! Сначала смотрим на Лимасол, а потом купаемся! Прямо с борта прыгаем в воду!
– С борта мы прыгаем? – весело спросил Корнышев у парня.
– А вот! – засуетился парень. – Специальная площадка! Видите? Можно нырять! А еще у нас есть лодка! Можно с лодки!
Он так старался угодить, что было понятно: любые желания будут удовлетворены, вплоть до безумных.
– Может, взять с собой Никифора? – сказал Корнышев.
– Правда? – не осмелилась поверить Катя.
– Вы до сих пор печалитесь, что в Москву слетали без него, – напомнил Корнышев. – Но ему нельзя было в Москву. А здесь совсем другое дело. Ему ведь так же скучно, как и вам, наверное.
– Скучно!
– Вот видите!
– А мама? Ей тоже можно?
– Я не знаю, – пожал плечами Корнышев. – Как-то не думал об этом.
– Если больше трех человек – тогда скидка! – сказал с борта катера сообразительный парень.
– Вот! – обрадовалась Катя. – Еще и скидку заработаем! Давайте маму тоже возьмем!
– А она захочет?
– Ну, конечно!
– А если она и сама откажется, и вам запретит? – продолжал сомневаться Корнышев.
Катя замялась. Значит, подобного развития событий она не исключала.
– У меня есть план, – пришел на помощь девушке Корнышев. – Сделайте ей сюрприз. Вместе с Никифором. Вечером ваша мама делает что?
– Ничего. Скучает.
– Прекрасно! – оценил Корнышев. – Вечер. Ваша мама скучает. Вы с Никифором предлагаете ей прогуляться по набережной. Здесь, должно быть, красиво вечером.
– Здесь красиво! – эхом отозвалась Катя.
– Привозите маму сюда. Короткая прогулка по набережной. Будто случайно сворачиваете на причал. Тут этот катер. Вы поднимаетесь на борт и тут объявляете маме, что катер вами зафрахтован на этот вечер, деньги уже заплачены, тем временем катер отходит от причала, и маме вашей деваться в принципе некуда. Остается пить шампанское и веселиться. Как вам мой план? – обратился Корнышев к парню.
– Супер! – оценил тот.
Ему нравилось все, что могло принести деньги. А с соседних катеров тем временем смотрели завистливым и жадным взглядом конкуренты, и в таких условиях попробуй что-то не так ответь клиенту…
– И мне нравится, – сказала Катя. – Настоящий будет сюрприз. Как здорово вы умеете придумывать! Только я одного не пойму: а где будете вы?
– Я буду где-нибудь в каюте, – пожал плечами Корнышев. – И появлюсь только тогда, когда мы уже отчалим. Тут, наверное, есть какое-нибудь укромное местечко.
– Есть! – с готовностью подтвердил парень. – Обеспечим! Так мы договорились с вами?
– Конечно, – кивнул Корнышев.
– Тогда задаток, пожалуйста! Чтобы, значит, к взаимному удовольствию!
Боялся упустить выгодных клиентов. До сих пор, наверное, не мог поверить, что на сегодня он работой обеспечен.
– Получается, что я ни за что сижу! – сказал Ведьмакин. – Получается, за чужие грехи отдуваюсь!
– Да не было грехов! – поморщился Горецкий. – Не было ни убийств этих, ни попытки сожжения трупов! Ничего этого не было!
– А за что же меня тогда так?! – еще больше ужаснулся Ведьмакин.
– А вот думайте! – внушительно сказал Горецкий. – Вспоминайте! В ваших же интересах! Зачем вам за несуществующие грехи ответ держать?
– Так ведь выпустить теперь должны! – не очень пока уверенно сказал Ведьмакин. – Ежели я не виноват…
И посмотрел на собеседника с пробуждающейся надеждой.
– За это и сражаемся! – доверительно сообщил Горецкий.
Во взгляде его собеседника по-прежнему угадывалось недоверие, но что-то в Ведьмакине дрогнуло, будто он впервые допустил возможность того, что сидящий напротив человек – не мучитель и не враг, а… А кто?
– А вам вообще что за интерес? – озвучил свою растерянность Ведьмакин.
К ответу на этот вопрос Горецкий был давным-давно готов. И он с удовольствием использовал «домашнюю заготовку». Рядом с ведьмакинским служебным удостоверением он положил свое и получилось очень эффектно. А для усиления эффекта Горецкий сказал прочувствованно:
– Вы такой же, как я. Вы один из нас. И это дело нашей чести – вернуть вам честное имя!
Вот тут Ведьмакина проняло. Вряд ли ему все внезапно вспомнилось, и он снова осознал себя не безграмотным забитым шоферюгой, а офицером спецслужб, но предчувствие смены участи оглушило его, всколыхнуло черное болото искалеченной памяти.
