Но Горецкий не порадовался своему успеху, потому что тут была подсказка, это он сам Ведьмакину подсказал.
– Из-за Кати хотел убить, – бормотал Ведьмакин, насилуя свою неподдающуюся память. – А Катя – моя дочь…
Он будто сам себя уговаривал.
– Но если она – дочь…
Он поднял на Горецкого непонимающий взгляд.
– Тогда почему я один?
– В смысле? – спросил Горецкий.
– Почему она ко мне не пришла? Почему мне писем не писала?
– Может быть, она не знала, где вы, – произнес нейтральным тоном Горецкий.
– Нет-нет! – запротестовал Ведьмакин. – Тут другое! Он ее обманул, и она за него замуж вышла! А? – глянул он бешеным взглядом.
Горецкий не сразу нашелся, что ответить.
– Но этого не может быть! – горячо сказал Ведьмакин. – Он ее не мог обмануть!
– Почему? – осторожно спросил Горецкий.
– Его ведь нет!
– А где он?
– Я его убил!
Опять начиналась сказка про белого бычка. Горецкий испытал разочарование.
– Забудьте про то, что вы его убили, – посоветовал он со вздохом. – Это вам кто-то вбил в голову про убийство это.
– Убил-убил! – продолжал упрямиться Ведьмакин.
– И Алтынова вы убили. И Ведьмакина тоже убили. Только Ведьмакин – это вы, – пытался втолковать ему Горецкий.
– Убил! – упрямился Ведьмакин.
– Чего ради? – спросил Горецкий. – Из-за дочери? Чтобы Катю свою обезопасить? – подыграл он Ведьмакину.
Но тот на пару с Горецким шутить не стал и вдруг сказал совсем неожиданное:
– Из-за Жени.
Горецкий перестал ерничать и насторожился.
– Мне Женя была нужна, – сказал медленно Ведьмакин, и это прозвучало так, будто сейчас говорил не он, а кто-то другой.
– А для чего вам Женя? – спросил, обмирая, Горецкий, потому что он понял, что Ведьмакин вдруг увидел проблеск света во тьме того страшного лабиринта.
Но это был всего лишь проблеск.
– Я не знаю, – пробормотал Ведьмакин с виноватым видом. – Я не знаю, зачем она мне.
Глеб наблюдал за тем, как Женя нарезает овощи для салата. Получались крупные куски. Не лень и не отсутствие аккуратности, а осознанное действие.
– Я сегодня на улице видела страшную картину, – сказала Женя. – Человека сбили.
– Избили? – не расслышал Глеб.
– Сбили. На дороге. Этот… не автобус, а как его… Такие штуки у него на крыше…
– Троллейбус.
– Да, троллейбус, – хмурилась Женя.
То ли оттого хмурилась, что по-прежнему отдельные слова она забывала, то ли оттого, что неприятно было вспоминать увиденное днем.
– Понимаешь, он дорогу перебегал, – сказала Женя. – А тут этот троллейбус – бах!
Взмахнула ножом. Бледно-розовые брызги томата разлетелись по столу. Женя этого даже не заметила.
– Не надо это вспоминать, – посоветовал Глеб.
– Как же я могу не вспоминать, когда оно само вспоминается! – сказала с досадой Женя.
– Это ты на рынке овощи покупала? – спросил Глеб, будто бы переводя разговор на другое.
– На рынке. И вот когда я с рынка шла…
Но Глеб не позволил Жене снова переключиться на эту историю с троллейбусом.
– Как там на рынке? – спросил он. – Выбор сейчас есть?
– Много всего. Мне не нравится, что из-за границы. То, что из-за границы, – как называется?
– Импорт.
– Импорт, – повторила Женя за Глебом. – Красиво выглядит, но невкусное. А есть товар хороший. Дорого, правда.
Она сама спешила в ловушку, подготавливаемую Глебом.
– Цены высокие? – понимающе произнес Глеб.
– Да.
– Сегодня много отдала?
– Семьсот рублей.
– Ого! – удивился Глеб. – А деньги такие откуда, Жень?
Ловушка захлопнулась.
– Что? – посмотрела обеспокоенная Женя.
– Ты сегодня потратила семьсот рублей, – сказал Глеб со спокойствием инквизитора. – Я тебе этих денег не давал. Зарплаты ты не получаешь, потому что нигде не работаешь. Тогда откуда деньги?
Женя запаниковала. Она попалась, как маленький ребенок, который что-то делает не задумываясь, просто потому, что ему хочется так делать, и ему невдомек, что взрослые все видят и понимают.
– Деньги? – растерянно переспросила она.
Она сильно растерялась, и даже на ложь ее не хватило. Смотрела на Глеба взглядом нашкодившей девчонки, и казалось, что еще немного – и она расплачется. Глеб безжалостно молчал.
– Зачем ты меня об этом спрашиваешь? – запросила пощады Женя.
Глеб молчал.
– Я тебе потом все объясню.
Глеб молчал.
– Почему ты молчишь? – трусливо спросила Женя.
– Я жду ответа, – произнес беспощадный Глеб.
– Разве это так важно? – снова повторила Женя.
– Да!
Она замкнулась, потому что пребывала в шоке. Теперь с ней не надо таской. С ней теперь надо лаской.
– Ты как будто мне не веришь, – произнес Глеб с мягким укором. – Мы же с тобой вместе. Ты и я. Да? Разве ты не доверяешь мне?
И в ответ получил как неожиданную оплеуху:
– Нет!
Глеб даже опешил в первое мгновение. Больше всего его поразила осознанность и искренность ответа.
– Ты шутишь? – глупо спросил он, еще не оправившись от изумления.
И снова Женя сказала:
– Нет!
– В чем дело?
Женя молчала, покусывая губы. Нервничала.
– Говори, говори, – предлагал ей Глеб.
У него было такое чувство, будто она хочет что-то сказать, но никак не решается.
– Ты что-то скрываешь от меня, – сказала Женя.
– Чушь! – дрогнул Глеб.
Так испытывает неуверенность человек, который действительно лжет.
– Чушь – это вранье? – попыталась расшифровать Женя.
