Толстый офицер снова с силой опрокинул ее на колени и прямо из бутылки стал вливать ей в горло вино.
Меланхолически покачиваясь перед лакеем, оборванец подтягивал брюки и в такт ругани лакея кивал головой.
Один из апашей, заложив руки в карманы, с удовольствием наблюдал за сценкой.
— Да как же ты, сволочь, без денег пил?
— Пил, — качался оборванец.
— А кто за тебя платить будет?
— Дай в морду, — советовал пьяный сосед.
Катя спустилась по лестнице вниз. Голова закружилась, и ее охватил ужас при виде этого кабачка.
В углу одна проститутка сидела верхом на коленях у офицера и, подпрыгивая, смеялась.
Тут не стеснялись.
И под звуки оркестра женщины тянули мужчин в какой-нибудь укромный уголок, где они расплачивались за угощения.
Меланхолический апаш вдруг размахнулся и ударил оборванца в лицо.
Тот упал. Поднялся и, не отирая крови с лица, продолжал качаться перед лакеем.
В глубине, под зеркалом, сидел Энгер с женщиной. Пил вино.
Ротмистр не спускал глаз с зеркала, в котором отражался весь кабачок. Он сразу увидел Катю, пробиравшуюся между столиками.
Быстро встал.
— Ну, поедем спать?
— Дело, некогда. — И Энгер, бросив на стол пару «колокольчиков», быстро отошел в нишу.
Катя озиралась вокруг. В ее глазах отражался страх, и щеки покрылись красными пятнами. Она шла, уверенная в том, что увидит Энгера.
Взгляд ее упал в одну из комнат, и через приоткрытую дверь она увидела накрытый стол — семь бутылок и два стакана.
Оглянулась. Никто за нею не следил. И решительно вошла в комнату.
Остановилась у стола.
Неслышно в дверях появился Энгер, закрыл дверь, задернул занавеску на окне и подошел к Кате.
Катя вздрогнула, обернулась. Инстинктивно ее правая рука потянулась к сумочке за револьвером.
Энгер улыбнулся, подошел, взял ее за руку и крепко сжал.
А потом, смотря в упор, взяв одну бутылку, налил два стакана.
— Семь бутылок, — сказал он.
Катя машинально взяла стакан и, подняв, пристально посмотрела на Энгера. Вздрогнула от неожиданности. В глазах Энгера, или ей это показалось, она прочла глубокую тоску… Нет! Это ей показалось.
— И два стакана, — добавила Катя, отвечая своим мыслям.
Чокнулись.
А в голове Кати одна мысль, что, быть может, вся подготовка к восстанию погибла, но вспомнила про револьвер, улыбнулась. Ее рука тихо-тихо вынула револьвер из сумки. Еще момент.
Энгер задумался к тихо прихлебывал вино. «Вот сейчас», — думала Катя, приподнимая револьвер. В комнату ворвались пьяные офицеры.
— «Красотки, красотки, красотки кабаре…»
— Вот так цаца!
Энгер холодно выпрямился и, наклонившись к Кате, которая спрятала револьвер в сумочку, и глазами указывая на пьяных, прошептал:
— Мне известно все… Здесь говорить нельзя. Да?
— Да, — однозвучно ответила Катя.
Не все ли равно, где ей убить его. Здесь ли, в кабачке, или на квартире. Только отсрочка его жизни на несколько часов.
Взяла его под руку. Вышли.
Вестовой Энгера уже несколько раз огрел сапогом Мата, собаку Энгера, за то, что она пробовала несколько раз повыть. И сейчас, в остервенении начищая сапог, вестовой неодобрительно косил глаза на Мата.
— Ишь, черт, повыть захотел. Я тебе повою!
Но Мат скучал. И, обежав несколько раз квартиру, подбежал к вестовому и, теребя лапами, жалобно повизгивал.
— Я тебе повою на ночь.
Мат жалобно взвизгнул и, опустив хвост, ушел в гостиную, где растянулся на ковре, уткнув морду между передними лапами. И, казалось, задремал. Но Мат не спал. Он чутко ждал.
Звонок.
И вестовой, и Мат сразу бросились к двери. Вошел Иванов.
— Дома ротмистр?
— Никак нет, ваше благородие.
— Я подожду.
И Иванов прошел в кабинет, улыбаясь тому, что наконец он доведет свое дело до конца.
Сел за стол. И начал перебирать бумаги, лежавшие на столе.
Иванов вздрогнул. Ему в руки попала записка, вынутая Энгером из французской булки.
Иванов оглянулся через плечо и сжал записку в руке. Его подозрительные глаза настороженно обежали кабинет.
Вестовой, лаская Мата, прошел гостиную, приемную и только тогда, когда он скрылся в кухню, в квартиру вошли Энгер и Катя.
Их никто не видел.
И Энгер никого не спросил и не знал, что Иванов сидит в его кабинете.
Энгер провел Катю в гостиную.
Извозчик повернул в сторону и не заметил, как от задка отделилась фигура бесплатного пассажира. Это был Горбов. Он прошел мимо окна несколько раз, чутко прислушиваясь. И, остановившись в воротах, стал закуривать.
— Прошу, разденьтесь. Только на пару минут.
— Хорошо. — И Катя сбросила пальто и шляпу.
— Да. Хорошо, что пришли именно вы.
— Да, хорошо.
— Я искал встречи с вами, мне нужно поговорить наедине. Катя засмеялась.
— Я тоже искала встречи.
Энгер отошел. Пристукивая пальцами по столику и повернувшись к Кате, сказал:
— Я не могу больше притворяться. Я должен вам сказать, что…
Легкий шум в кабинете долетел до слуха Энгера. Он вздрогнул.
Катя по началу разговора сразу заподозрила, что Энгер хочет объясниться ей в любви. Жандарм — революционерке. Мгновенная вспышка радости женщины сменилась холодным презрением.
