— Ты, Джаныбек, понятно, Гази Герай, крымский хан, вернул тебе свое расположение и отменил опалу. Но я… я могу лишиться всего. Крым будет стоять и процветать, а ногаи… — размышлял Иштерек-бей.
— А ты вспомни, что еще и тридцати лет не прошло, как славный город, где жило много ногаев, и шла торговля со всем миром, Сарайшик, был русскими уничтожен, сожжен, люди убиты, порабощены, — нагнетал Джаныбек [Сарайчик — единственный известный ногайский город был разрушен казаками в 1580 году].
— Это были дикие казаки, царь тогда сказал, что не отдавал приказа, — неуверенно отвечал ногайский хан.
— Ты же и сам в это не веришь! Разве подобное могло произойти в царствование Грозного царя? Это сейчас возможно… и я уверен, что, если ты не нанесешь удар по русским, то казаки сами придут и уже твои кочевья будут разрознены и не окажут сопротивления. Есть еще и калмыки, которые все больше расселяются и скоро начнут нападают на твои кочевья, есть башкиры. Ногаи должны усилиться. Подумай об этом, — приводил новые аргументы Джаныбек.
Один из претендентов стать крымским ханом был послан ныне здравствующим Гази II Гираем уговорить ногайского хана на большой набег на русские земли. Крымцам было крайне важно, хоть временно, но вывести русских из политической повестки относительно черкесов. Крымский хан уже отправился с инспекцией крепостей на Кубани рядом с землями черкесов, которых ждет с поклоном. И русские должны быть очень далеко и слишком заняты, чтобы повлиять на решения черкесов.
Ну а мать Джаныбека — черкешенка и нужен был жест, который оценит черкесская знать. Поэтому, прячущемуся у черкесов Джаныбеку и была ниспослана милость хана, и сразу же, чтобы не маячил перед глазами, племянник получил от своего дяди Гази Герая задание — уговорить Иштерек-бея на поход против русских. Тем более, как докладывала разведка крымского хана, русские слишком активничают на границах Дикого Поля, даже распахали ряд земель у Белгорода, да и в Туле слишком рьяно начало работать… скопище в одном месте ремесленников, что мануфактурой зовется.
Крымский хан рассчитывает сконцентрировать свои силы больше на польском направлении и на днепровских казаках. Отношения с Блистательной Портой наладились, а казаки летом ограбили Варну и точно собирались закрепить свои достижения.
— Если поход не удастся, то я все потеряю, — все еще высказывал сомнения ногайский хан, чем вызывал раздражение у молодого, от того эмоционального, Джаныбека.
На самом деле, Иштерек-бей не был ни трусом, ни слабохарактерным. Просто решения были такого масштаба, до которого личность ногайского хана не дотягивала. Ему бы править в другой период, более спокойный и не такой судьбоносный, так и запомнился бы, как хороший правитель. Но для такого перекрестка судьбы ногайского народа, что складывается нынче, нужна личность сопоставимая, может и с Тамерланом, Чингисханом. Хватало ума у ногайского правителя, чтобы понять: на русских пойдешь, можешь все потерять, если они отобьются, не пойдешь в набег, нужно признавать власть царя. И мурзы уже высказали свое мнение: они уйдут от Иштерек-бея на другие кочевья, под руку крымского хана, но русским более не присягнут. Может на Кубань откочуют, или в Буджацкие степи [в РИ часть ногаев ушла в современную Бессарабию и Причерноморье, фактически отделившись и от Малых ногаев].
— Да пойми ты… — попытался привести новые аргументы Джаныбек.
— Не смей и думать, что я не понимаю всего! И слова твои могу предупредить, — разозлился ногайский хан. — Ты забыл сказать, что русские войска ушли на войну с Польшей, забыл указать, что и многие из донских казаков ушли, а запорожские будут сильно заняты. Или, Джаныбек, ты думаешь, что планы крымского хана тайные? Все знают, что меня хотят натравить, словно пса, на русских, чтобы без проблем взять под руку черкесов. И я понимаю, что у меня мало решений осталось.
Через час ногайский хан, выслушав мнение многих мурз, которые были кратки и лишь требовали войны и крови, принял решение.
— Призывайте всех воинов, всю Орду, не позднее первого месяца лета все должны прийти. Если кто решит откочевать от проблем Орды, то будет казнен. Я все сказал! — резко развернувшись, чтобы никто не видел сомнения в глазах, Иштерек-бей удалился в свою юрту и даже любимая жена сегодня не сможет отвлечь ногайского хана от тяжких размышлений, он уже был почти уверен, что совершает ошибку, ценою в многие жизни соплеменников.
*……………*……………*
Москва
27 апреля 1607 года
Дом… милый дом. У человека должно быть место, куда он хочет возвращаться. Если такого нет, то в жизни что-то идет не так. Особенно это ощущается, если не сидишь на одном месте, а вынужден мотаться по свету. В прошлой жизни у меня был дом, даже после того, как я лишился жены. И пусть в доме всегда сложности, порой и проблемы, но без них невозможно жить. Дети — это проблемы? Куча! Но разве жизнь может быть полноценной без детей?
