Невидимое за серыми тучами солнце опустилось за горизонт, и лес начал погружаться в прохладную тишину. Моросил мелкий, словно пропущенный через сито, мартовский колючий дождь. В этих краях северо-запада России, всего в двадцати километрах от финской границы, все вокруг еще пахло талым снегом и прошлогодней листвой. С небольшого озерца неприятно потянуло пронизывающим ветерком. Неожиданно где-то слева отчетливо послышался резкое посвистывание, потом робкое
– Сейчас начнется тяга, – обращаясь к спутнику, со знанием дела тихо произнес Крутов.
Рядом с ним, погруженный в свои мысли, вышагивал рослый, подтянутый Гудин. В какой-то момент они остановились как вкопанные. Из кустов вспорхнул вальдшнеп и, опустив длинный клюв, неторопливо полетел вдоль опушки березняка.
– Полетел, дурачок, подругу искать, не знает, что именно эта тяга к противоположному полу нас, мужиков, и губит, – ухмыльнувшись, сказал Гудин и, с удивительным проворством вскинув винчестер, выстрелил дуплетом. Несчастный пернатый кавалер замертво упал в заросли вереска.
– Знаешь, Иван, при твоей комплекции борца-тяжеловеса как-то странно смотреть, как ты отстреливаешь этих птичек. Тебе бы поохотиться на медведя…
– Не понимаешь ты, Илья, в чем особый шарм охоты на вальдшнепов, – перезаряжая ружье и глядя на собеседника с высоты своего внушительного роста, ответил Гудин. – Вальдшнепы – птицы особые. Они похожи на нас с тобой… Вернее, на людей нашей профессии.
– В каком это смысле? – удивленно спросил Крутов.
– Во-первых, гнездятся только на земле и не витают в облаках. Маскируются так, что обнаружить их практически невозможно. Словом, в вальдшнепе я вижу как бы достойного и заслуживающего уважения противника.
– Патриоты, стало быть, твои вальдшнепы? – совершенно серьезно спросил Крутов. На самом деле охоту как таковую он не очень и жаловал, больше отдавал дань традициям русского дворянства, которые ныне были в моде в среде высшего чиновничества.
– И только в такую пору, когда самцы «тягуются» к самкам, можно застать их врасплох, – не обращая внимания на реплику собеседника, задумчиво произнес Гудин, все еще не решаясь затронуть главную тему, ради чего и приехал в гости к давнему приятелю. Более того, уже несколько дней пил с ним, дожидаясь, когда откроется охота.
Крутов тоже хитрил, выжидая, когда же Гудин раскроется.
– Тебя, Ваня, всегда, как вальдшнепа, тянет к любимым местам, – заметил Крутов. – У тебя где-то в этих имеется домик со всеми удобствами.
– Имеется. Все ты знаешь. А знаешь ли, что по соседству, между прочим, выстроил себе бунгало и президент? Тогда, конечно, он не был президентом. Здесь райское местечко.
– Знаю, знаю. Другого вот не знаю. А ты темнишь, Ваня. Зачем пожаловал? Да еще этого странного отца Филарета с собой притащил. Уж очень он похож на Распутина…
– Давай-ка присядем на пенек, передохнем, – сняв с плеча винчестер, предложил Гудин. – Ты прав, нынче я не вальдшнепов отстреливать приехал… Вопрос у меня серьезный.
– А если серьезный, то не тяни резину, – чуть ли не потребовал Крутов.
– В общем, так. Уверен, ты помнишь нашу встречу в баньке, перед Новым годом. Ты тогда еще никак не отреагировал на мои прозрачные намеки. Так мы без тебя обошлись и создали свой орден. Отец Филарет – моя правая рука. Он тоже из наших, бывший разведчик, по специализации ликвидатор, побывал во многих горячих точках.
– Вот оно как! – воскликнул Крутов. Он и вправду был сильно удивлен. – Ну а я зачем потребовался?
– Короче говоря, Илья Ильич, учитывая твои таланты и склонности, хочу предложить тебе пост консельери при моей персоне, то есть при нашем ордене. Знаешь, так величают первого советника папы, – самым серьезным тоном пояснил, наконец, цель своего визита Гудин.
– Насколько я знаю по фильму «Крестный отец», там консельери отмывает грехи мафии.
– Ну а я что говорю?! Папа тоже отмывает чьи-то грехи, – не очень удачно пошутил Гудин.
– Какая честь! – язвительно усмехнулся Крутов. – Я и так давно консельери, но только не в каком-то тайном ордене, а в Кремле.
–
