— Хотела унизить меня? — злобная усмешка отражается на его бледном лице. — Нельзя унизить тебя больше, чем ты уже унизил себя сам. — Завались, Грейнджер, — он снова переходит на рык. Это какие-то стадии раздражения? Если так, то Малфой явно на грани. На грани убийства, судя по всему. — Грейнджер? — передразнивает его, параллельно стараясь выстроить цепочку дальнейшего развития событий. Но это практически невозможно. Потому что Малфой — чертов псих. — А как же «грязнокровка»?
— Мисс Грейнджер, вы можете отказаться от этого предложения.
— Кто займет это место, если я откажусь?
Макгонагалл еле заметно поджимает губы, стиснув руки перед собой. И Гермиона четко осознает отсутствие плана «Б».
Она абсолютно точно не могла отказаться от того, к чему шла все шесть лет обучения в Хогвартсе. И пусть война изменила жизненные приоритеты многих людей, ей было необходимо схватиться за что-нибудь из своей прежней жизни, чтобы продержаться на плаву до того момента, пока в голове вырисуется более четкий план на будущее. Хотя мысль о том, что усложнять себе последний год обучения (особенно после всего, что случилось в прошлом) — наинелепейшая идея, которую только мог сгенерировать воспаленный мозг.
И все же, возможно, стоило отклонить предложение. Нет, она обязана была сделать это.
Немыслимо.
Полнейший абсурд назначать Драко Малфоя старостой мальчиков лишь потому, что его семья вовремя «соскочила» с пороховой бочки и теперь им нужно по локти испачкать руки в дерьме, чтобы выбраться со дна ямы, в которой по собственной глупости и очутились.
— Мисс Грейнджер…
— Да?
— Приглядывайте за ним, если будет возможность, конечно же.
Нянька для Драко Малфоя. Смешно от того, насколько нелепо. Что он сам думает об этой ситуации, интересно? Хотя нет, она ни за что не станет даже пытаться выяснить знал ли он, кто займет должность старосты девочек. Однако, как предполагает Гермиона, знал. Рита Скитер позаботилась о том, чтобы как минимум вся магическая Британия была в курсе возвращения Золотой троицы в Хогвартс. Отталкиваясь от этого, несложно прийти к выводу, что никто иной как Гермиона Грейнджер станет помогать с руководством школы.
И она всего на секунду, на одну маленькую секундочку, ощутила соблазн сказать «нет» Макгонагалл, просто потому, что ей ненавистна даже мысль о том, что предложенная должность — заслуга отвратительной славы семьи Малфоев, ведь решение о назначении Драко приняли до того, как предложить Гермионе Грейнджер, героине войны, стать старостой школы (о чем любезно поведала Макгонагалл пятнадцатью минутами ранее, и что нисколько не обрадовало гриффиндорку, естественно), и это натолкнуло на мысль, что такой расклад просто выгоден для руководства, поскольку за хорьком будет кому приглядывать. Конечно же, это мимолетное желание, совершенно детское и бредовое, было сразу же отвергнуто. Как и мысль о том, что её действительно назначили лишь с целью следить за Малфоем. Из-за этого недоумка она не станет портить отношения с директором.
Скорее всего, Макгонагалл медлила с предложением, поскольку сама Гермиона откладывала решение возвращаться в Хогвартс. Один год. Всего один год. Она предположила, что, возможно, окунуться в привычную среду станет лучшим способом реабилитироваться после войны.
Гермиона упорно старалась создавать иллюзию совершенно здорового психологически человека. Что крайне глупо — она видела смерти, каждый день жила со страхом потерять всех, кого любила, потерять саму себя. И как бы прекрасно она не пыталась играть придуманную роль, от правды не сбежать.
В сознании Гермионы что-то переменилось: смотрит на стены ставшей домом школы, взглядом прослеживая тянущуюся от потолка до самого пола трещину, и не может понять, так было всегда или это шрамы войны? Даже восстановленный Хогвартс служит напоминаниям обо всех ужасах прошлого.
Ей должно стать легче рано или поздно. В конце концов, им удалось сохранить гораздо больше, чем потерять.
И вот Гермиона снова здесь, в Школе Чародейства и Волшебства Хогвартс. Ей стоит поскорее добраться до башни, чтобы разложить свои вещи и отдохнуть до завтрашнего дня, когда коридоры заполнятся прибывшими учениками. И соседнюю комнату займет этот несносный слизеринец. И вот мы вернулись к тому, с кого начали — Малфою.
От досады Гермиона закатывает глаза, продолжая движение извилистыми коридорами замка. Она вообще не хочет думать о нем, но… Изменилось еще кое-что.
Гермиона хочет ненавидеть его, Драко Малфоя, который издевался над всеми гриффиндорцами без особой причины, всячески вставлял палки в колеса Гарри, входил в состав Инспекционной дружины, починил чертов исчезательный шкаф и… И у него очень много «заслуг», за которые можно ненавидеть. Однако, проблема в том, что девушка больше не может делать этого.
В тот момент, когда Макгонагалл сообщила о причине, по которой попросила Гермиону приехать на один день раньше, а именно: назначение Драко старостой школы, и предоставленная гриффиндорке возможность отказаться от своей должности, если работа со слизеринцем будет слишком затруднительной, она так невыносимо сильно хотела ощутить ярость на проклятого Малфоя. Но воспоминания, знаете, штука весьма непредсказуемая и надоедливая. Хочешь не хочешь, а мозг в самый неподходящий момент услужливо подкинет картинку из прошлого: волшебная палочка, направленная на затылки родителей, и губы, шепчущие заклинание стирания памяти.
