А потом Рея с серым лицом нетвердой походкой заявилась к Эмили и принялась упрашивать, чтобы та сходила с ней на день рождения племянницы, которой исполнялось два года. «Ну пожалуйста, Эм, – канючила она, – одна я этого не выдержу». В итоге они вместе отправились в чистенький беленький домик в Путни, кишевший розовощекими детьми. Эмили никогда в жизни не чувствовала себя такой грязной. Это было три года назад, и с тех пор с Реей они не виделись.
Разумеется, можно было бы пожить у родителей, но при мысли о том, что нужно пусть временно, но вернуться к Джулиет и Питеру, ее начинало тошнить. Оставался еще один вариант, не менее ужасный. За последние пять-шесть лет Эмили уже бессчетное число раз звонила матери и просила у нее денег. Всегда обращалась к Джулиет, а не к Питеру, который направо и налево всем рассказывал, что современных детей, по его мнению, нужно учить самостоятельности, хватая их за шкирку и швыряя в бурные волны взрослой жизни без спасательного жилета. Зато Джулиет в конце концов всегда уступала. Однако Эмили сомневалась, что так будет и в этот раз.
После своего прошлого визита она родителям не звонила, так что весь спектакль придется проиграть с самого начала. А какой у нее выбор? Жить в коробке на помойке? Все-таки мать скорее будет готова расстаться с некоторой суммой, чем смотреть, как ее дочь спит на пороге. Такая вероятность составляла восемьдесят процентов. Ну ладно, семьдесят пять.
Эмили покосилась на телефон. Во рту пересохло.
Она схватила мобильник и нажала на кнопку быстрого набора.
Джулиет ответила через шесть долгих гудков:
– Алло, Эмили? Это ты?
– Да, это я. Привет.
– Привет, милая! Я так рада, что ты позвонила! Подожди минутку… Я сейчас… Тут тебя не слышно…
– Алло! Ты где?
Из динамика доносился какой-то фоновый шум – звяканье, смех и музыка.
– Не вешай трубку, – сказала Джулиет. – Я только…
Раздался скрип, стук, и посторонние шумы исчезли.
– Ну вот, так гораздо лучше, – продолжила мать. – Прости, я в ресторане. Помнишь, тот, на углу, где раньше был старый банк? Они там все переделали. Теперь все очень мило, и готовят превосходно.
– Здорово. – Эмили сделала вдох. – Слушай, я хотела извиниться… ну, знаешь… за тот раз. Мы не очень хорошо расстались. Я переживала…
– О, спасибо, милая, извинения приняты. – Джулиет помолчала. – Давай просто забудем об этом, и всё, о,кей?
– Правда забудем?
– Конечно.
– О,кей. Значит, у нас все хорошо?
– Да, солнышко, все хорошо.
– Круто. – Эмили сковырнула вилкой засохший на краю стола яичный желток. – Так… как у тебя дела?
Джулиет рассмеялась:
– Отлично, а что? – Она сказала это таким тоном, будто ждала еще каких-то слов.
«Странная она сегодня какая-то», – подумала Эмили и спросила:
– А у Питера?
– У твоего отца тоже все прекрасно. Он, кстати, здесь. И бабушка с дедушкой, и тетя Кэт тоже. Хочешь с ними поговорить?
– О нет, не буду их беспокоить. – На смену чувству вины пришла обида. «Какая прелесть. Семейный ужин без паршивой овцы. Всё, как они любят». – Знаешь, – быстро заговорила Эмили, решив не тянуть резину, – тебе это не понравится, но, пожалуйста, выслушай меня, потому что я… э-э… у меня все очень плохо.
– Ты заболела?
– Нет, и умирать не собираюсь, но дела и правда хуже некуда. Я в беде.
– Ты меня пугаешь. – Джулиет сдавленно хихикнула. – Надеюсь, ты не беременна? Спрашиваю, потому что
– Я же сказала – тебе это не понравится.
– Эмили…
– Я не стала бы тебе звонить без крайней необходимости.
– Эмили, стоп. – Тон Джулиет совершенно изменился. – Ты собираешься попросить у меня денег? Да или нет?
Девушка сглотнула. Никаких обходных путей не осталось.
– Типа того. Да. Но пожалуйста, поверь мне, я правда в отчаянном положении!
На другом конце линии раздался вздох, а затем странный звук – то ли смешок, то ли всхлип.
Эмили упрямо слушала звон столовых приборов и неразборчивый гул голосов в ресторане, готовясь вытерпеть очередную нотацию.
– Ну ладно тебе! – не выдержав, первой прервала она молчание. – Не говори, что ты потрясена моей просьбой. – В ее словах звучала горечь, хотя Эмили старалась себя контролировать.
Джулиет наконец заговорила, и голос у нее теперь был хриплый:
– Нет, я не потрясена. Ничуть. Просто я думала…
– Что? Что ты думала?
Раздалось сопение, и зашуршал бумажный платок.
– Я думала, ты звонишь, чтобы поздравить меня с днем рождения.
– Джулиет, я…
В динамике щелкнуло, и зазвучали короткие гудки.
