– Я всегда готова, – зарычала Ани. – Но, Темса, это все бред. Половина наших погибла. Молись о том, чтобы нам не пришлось драться и на обратном пути.
– Молись? Ты забываешься! – Голос Темсы был резким, словно дыхание песчаной бури. Они мрачно, встревоженно взглянули друг на друга, после чего Темса выпрямился во весь рост и сказал: – Вы, госпожа Джезебел, шли по опасному пути. Я предупреждал вас, говорил, чтобы вы прекратили это, но вы не послушали меня и продолжали мне дерзить. Больше я с этим мириться не буду. Если сегодня вы не погибнете, считайте, что ваша служба у меня закончена. Наймитесь к какому-нибудь аристократу, у которого такие же невысокие амбиции, как и у вас, и радуйтесь. – Темса стукнул тростью-мечом по полу, заставив ее запеть. – Да, мне следует пожелать вам удачи. Говорят, что искать работу в этом городе – убийственно сложное дело.
Не успела Ани ответить, не успела она даже стереть с лица выражение шока и ненависти, как из-за покрытой искусной резьбой двери в противоположной части комнаты полетел оглушительный голос:
– БОРАН ТЕМСА!
– Шевелись. Делай то, за что я тебе плачу, – бросил Темса огромной женщине, и она молча двинулась вперед.
Темса ухмыльнулся, но внутри него росло беспокойство. Это было первое ограбление, в ходе которого жертву извещали о его прибытии.
– А ты, вероятно, серек Бун? – отозвался Темса, следуя за солдатами в темную комнату.
Зайдя в нее, он ощутил нечто вроде благоговения. Стены комнаты были украшены звездами из самоцветов. На помосте стояла мраморная трибуна. В тусклых фонарях, расставленных у ее основания, трепетали какие-то белые существа.
Кроме них, единственным источником света был Бун. Он стоял, облокотившись на трибуну, словно проповедник, который собирается изречь какую-то мудрость. Рядом с ним сидел зверь – остроухий длинномордый пес. Он был столь же мертвым, как и Бун, и сейчас басовито рычал, оскалив голубые клыки.
– Наконец-то ты прибыл. Долго же тебя пришлось ждать, – сказал серек чарующим тоном.
– Убейте его, – шепнул Темса Данибу и Ани, но они не двинулись с места и яростными взглядами остановили солдат. Долго уговаривать солдат не пришлось: они зашептались, и до Темсы донеслось слово «ловушка». Темса почувствовал, что на его лбу выступил пот.
– Я сказал – убейте его! – рявкнул он.
Не пошевелился никто, кроме Буна.
Серек зашагал взад-вперед по помосту, и фантом брел вслед за ним. На Буне был тонкий шелковый халат, который свечение призрака делало голубым. На груди призрака висели тяжелые золотые цепи – живого человека, прыгнувшего в море, такие цепи мигом утянули бы на дно. Его кожа была обожжена и обуглилась до того, как он умер; ожоги складывались в разорванный узор; часть кожи была значительно темнее, чем остальное тело.
– Добро пожаловать в мой дом, тор Темса. Вижу, что вас уже по нему провели.
Темса не был великим фехтовальщиком, но в остроумии он никому не уступал.
– Зря ты поскупился, нанимая охрану, полужизнь. Твои солдаты слишком быстро сдались.
Было видно, что это оскорбление задело Буна. Призрак делано улыбнулся.
– Я много слышал о вас, тор Темса, – в основном слухи, но ведь каждый слух из чего-то вырос, верно? Просто нужно докопаться до его корней. И вот ты уже здесь, во плоти… и, похоже, в золоте. Должен сказать, что в Журнале Взвешиваний ты поднялся на значительную высоту.
– Я уже почти такой же серек, как и ты, Бун, – отрезал Темса.
– Здесь главное слово «почти», тор. В этой игре нет места «почти» и «возможно». Вы должны это знать. В ней есть только числа – холодные и простые, как сама смерть.
– И тебе уже давно пора встретить свою смерть, и на этот раз – окончательную, – ответил Темса. – Прости, но сегодня вечером у меня нет настроения болтать. Неделя выдалась долгой и трудной; мне приходилось убивать точно таких же, как и ты, людей, которые считают, что надежно защищены от ножей таких людей, как я. Прячься за щитами и замками сколько хочешь, но всегда найдется человек вроде меня, который решит забрать все твои богатства – просто потому, что у тебя добра больше, а у человека амбициозного – меньше. Именно поэтому мы встретились здесь, и ты тянешь время, надеясь уклониться от неизбежного исхода. К несчастью для тебя, серек Бун, я не торгуюсь, и меня нельзя прогнать. Даже если бы я мог испытывать к тебе сочувствие, это не вопрос личных пристрастий. Тут завязаны деловые отношения. Как я уже сказал другим, твое имя просто оказалась не в том списке – более того, сразу в двух списках. Ну что, ты готов положить этому конец?
Темса щелкнул пальцами, но вперед вышел только Даниб. Ани застыла на месте, глядя на Буна, и задвигалась только тогда, когда пауза стала невыносимой. Не торопясь, она широким шагом вышла из строя.
