Укрощая Шторм полностью

— Я хочу этого… тебя. Больше, чем кого-либо до этого. Я хочу, чтобы ты трахнул меня, Том… пожалуйста.

Ощущать её и слышать звук её сексуального голоса, умоляющего трахнуть её, — это слишком, и мой контроль разбивается в дребезги.

Я погружаю пальцы в её волосы и обрушиваю свой рот на её.

Я одержимый. Нескоординированный и вышедший из-под контроля. Мой язык трахает её рот. Нет сдержанности, нет терпения. Я не могу насытиться ею. Недели чертовски долгого и отчаянно сдерживаемого желания к ней взрываются во мне, и я направляю весь этот поток в поцелуй.

Но если я продолжу в том же духе, то всё закончится через несколько минут.

А этого не может произойти.

Пальцами я нахожу подол этого сексуального платья и стягиваю его с её бедер.

Затем хватаю её руками за задницу и поднимаю с пола, наши рты всё ещё слиты воедино.

Она обвивает ноги вокруг моей талии, а руки запускает в мои волосы, пока стонет мне в рот.

Мне знакомо это чувство, детка.

Словно я пытаюсь забраться к ней под кожу. Я не могу достаточно насытиться… близостью с ней.

Это безумие. Я ни разу не чувствовал ничего подобного с женщиной.

У меня всегда всё под контролем. Я не тороплюсь. Женщины умоляют меня дать им это.

Но это… такое ощущение, что это я её умоляю. Возможно, я не сказал ни слова, но моё тело чертовски умоляет.

Восстановив определённый контроль, я начинаю двигаться в сторону спальни, по ходу дела снимая свои ботинки. Я кладу её на кровать, располагаясь между её бёдрами. Мы до сих пор не прерываем поцелуй. Ну, может, поцелуй — это слишком хорошее слово для того, что мы делаем. Мы практически трахаемся ртами.

Наконец, восстановив дыхание, я отрываюсь от неё. Не важно, насколько сильно я хочу продолжать целовать её, ещё больше я хочу видеть её голой.

Я смотрю на Лилу. Свет горит только в гостиной, но я по-прежнему вижу, что её глаза заволокло облаком страсти.

— Я хочу тебя, — задыхаясь, шепчет она, когда поднимает на меня свои большие глаза и моргает.

Наконец-то она моя.

Знание этого вызывает у меня желание бить себя в грудь и благодарить богов.

— Я у тебя есть, — говорю ей. — Я давным-давно у тебя есть.

После чего резко опускаюсь на колени. Сидя возле неё, я тянусь к её платью. Она садится, позволяя мне снять его. Я тяну платье немного сильнее, так как её сиськи, кажется, застревают, а затем слышу странный треск.

Дерьмо, я что, порвал её платье?

Не важно. Если потребуется, я куплю ей новое. Я куплю ей миллион платьев, если это поможет мне, наконец, оказаться внутри неё.

Я бросаю платье на пол и, оглянувшись, вижу… ну, не то, что я ожидал увидеть.

Лила сосредоточено смотрит на свою грудь, поскольку что-то с неё снимает.

Я наклоняю голову в сторону.

— Эм… что ты делаешь?

Она поднимает глаза ко мне, и на её щеках появляется румянец.

— Скотч-лента для груди, — она морщит нос, удерживая между большим и указательным пальцами кусок липкой ленты.

Прямо сейчас она выглядит такой чертовски очаровательной.

— Как-то нужно было удерживать моих девочек на месте, — она мило смеётся, пожимая плечами.

Качая головой, я смеюсь, наблюдая, как она сдирает ещё один кусок скотч-ленты. Я, чёрт возьми, надеюсь, что это был последний кусок, потому что не знаю, как долго смогу удержать свои руки при себе.

Из кусочков ленты она сворачивает шарик и бросает его на пол.

— Готово, — она сексуально улыбается, подталкивая ко мне свою грудь. — Они в твоём распоряжении.

Я снова смеюсь. Но весь мой смех иссякает, когда я опускаю взгляд на её грудь.

Совершенные. Абсолютно идеальные. Точно такие, как я и представлял. Большие. Настоящие. Упругие. С тугими розовыми сосками, которые только и ждут, чтобы я обратил на них внимание, которого они заслуживают.

Я тянусь и обхватываю её сиськи руками.

На ощупь они так же хороши, как и на вид. Идеально подходят для моей руки, словно были сделаны только для меня. Действительно большая и настоящая. После слишком долгого обрабатывания поддельных сисек, которые по-прежнему являются нормой в ЛА, я не могу дождаться, когда возьму в рот эту красоту.

Я рефлекторно облизываю свои губы от одной этой мысли.

Она выгибается от моего прикосновения.

— Нравится то, что ты видишь?

Я поднимаю глаза и вижу в её взгляде похоть, чертовки сексуально.

Она совершенство.

Ухмыляясь, я говорю:

— Несомненно, — я снова облизываю внезапно пересохшие губы. — У тебя действительно лучшие сиськи, которые я когда-либо видел. Уди-бл*дь-вительные. Я мог бы смотреть на них весь день, и мне бы это не наскучило.

Она издает гортанный смех, заставляя их покачиваться в моих руках.

Она опирается на локти и поднимает подбородок.

— Разденься. Сейчас, — она смотрит на меня с решимостью.