В вечер после представления Рейф вновь стоял, опираясь спиной о стену фруктового сада, полный сладостных предчувствий. Он думал об экипаже. Возможно, им не надо будет ехать так далеко – в Силчестер. Потом он услышал шуршание юбок по палой листве, насторожился и подумал, всегда ли будет ждать Имоджин с таким обжигающим душу нетерпением.
Но это была не Имоджин. По тропинке шла Джози. Он отступил поглубже в тень старой яблони. Его все еще мучило недоумение, как Имоджин могла не узнать его даже с фальшивыми усами. Но уж Джози-то была востра и прилипчива, как клещ.
Она остановилась прямо перед ним.
– Я должна известить вас, что моя сестра не придет, – сообщила она без предисловия. – Она очень признательна за это приключение, сэр, и благодарит вас за то, что вы составляли ей компанию.
Она протянула ему записку.
Рейф взял ее, ощущая все усиливающееся беспокойство.
– Хорошо ли она себя чувствует?
– Конечно. Она не хочет ехать в Силчестер. Думаю, она все объяснила в записке.
Рейф замолчал. Едва ли стоило спрашивать Джози о причине. Такая молоденькая девушка, как Джози, не могла иметь представления о «приключениях» молодой вдовы. Он поклонился и смотрел вслед Джози, рысцой удалявшейся по тропинке в направлении Холбрук-Корта.
Бывали случаи, когда вечера, вот такие, как этот, казались ему привлекательными, если удавалось утопить их в бренди. Но вместо этого он начал читать короткую записку Имоджин (из которой не узнал ничего), а потом направился в свою спальню и ждал до полуночи, пока не придут часы, когда ночь становится непроницаемой, как черный бархат, а наступление рассвета кажется невозможным. Даже птицы переставали щебетать в такой час. И наконец он наступил. Рейф, нацепив усы, направился по коридору.
Имоджин спала на животе. Он поставил свечу на прикроватный столик и некоторое время созерцал ее скулы. Когда ее глаза были закрыты, лицо казалось совсем другим, будто принадлежало не такой своенравной, а более покладистой женщине. Он сел рядом, и кровать слегка прогнулась. Она открыла сонные глаза, не способные видеть его.
– Привет, – сказал он.
– Это вы, – последовал не слишком любезный ответ. Потом она повернулась и зевнула.
Рейф смотрел, как ее ночная рубашка обрисовала ее груди, и ощутил почти неодолимое желание упасть на нее камнем с высоты.
– Почему ты не пожелала ехать в Силчестер? – спросил он, придавая своему голосу манеру Гейба, к которой уже привык, как к собственной. – Я прочел твою записку, но она не слишком внятна.
Она подалась вперед и похлопала его по руке, будто он был пансионером, просившим свой кусок хлеба.
– Я так вам благодарна за ваше общество, которым я невероятно наслаждалась, но теперь решила вести более целомудренную жизнь.
Рейф наклонился поцеловать ее. Она остановила его жестом, но ему удалось прижаться губами к ее губам.
– Да ну же, Имоджин, – сказал он. – Ты слишком страстная, чтобы вести безгрешную жизнь. Едва ли ты смогла бы уйти в монастырь. Ты вдова, и ничто не может тебе помешать развлекаться.
Но она не растаяла в его объятиях. Вместо этого отпрянула и пристально смотрела на него.
– Верно, что я не предаю Дрейвена, проводя время с вами… Но думаю, что в каком-то смысле изменяю себе.
Рейф открыл рот, поморгал и снова захлопнул его.
Имоджин взглянула на его лицо и подавила улыбку. Гризелда совершенно права. Заявление о том, что она предает себя, сразило его и заставило замолчать.
Он откашлялся, прочищая горло.
– Ты действительно хочешь прекратить наши встречи? – Голос его звучал озадаченно.
Она кивнула.
– Как я уже сказала, я благодарна. Мне было очень приятно. Но я не хочу считать себя женщиной, занимающейся любовью в чуланах для швабр и каретах. Я получила бесценный урок.
– Нам незачем заниматься любовью в каретах! – сказал он, и в голосе его прозвучала надежда.
– Я не хочу продолжать тайную связь.
Молчание. Потом он сказал:
– Похоже, вам легко забыть о наслаждении, которое мы разделяли.
– Я упивалась вашей близостью, – сказала она. – Но, если я отважусь на новый роман, Гейбриел, я не буду охотиться за партнером.
– Мои чувства… – пробормотал он сквозь зубы.
Но она улыбнулась.
– Я верю, что ваше желание искреннее, и признательна вам за него.
Это была отставка.
Он поднялся на ноги, отчаянно раздумывая, не сорвать ли фальшивые усы. И все же был в ужасе. Рейф был слишком обычным, незначительным человеком, чтобы предложить Имоджин брак. Он немногим лучше ее глуповатого мужа, если уж быть честным. И Дрейвен Мейтленд не был пьяницей. Она заслуживала лучшего.
– Прощайте, – сказала она.
– Имоджин.
Он уже повернулся, чтобы уйти, потом остановился и вернулся к ней.
– Что вы думаете делать? Собираетесь выйти замуж?
– В ближайшем будущем нет.
Рейф вышел в коридор. Его будто ударили по голове. План показать себя неотразимым любовником, притворяясь Гейбом, чтобы у Имоджин не было иного пути, кроме как принять его руку, провалился.
