Укрощение капитанской невесты полностью

Я подставила разгоряченное лицо потоку воздуха, когда распахнула дверь и вышла из здания университета. Двадцать минут я, не веря своим глазам, стояла и пялилась на стену со списками поступивших в МГУ. Факультет журналистики, Арсеньева Вероника Викторовна – это моя фамилия, имя и отчество. Выходит, я все-таки поступила в МГУ на бюджет? Ура! Вот теперь можно и выдохнуть. Два года я «грызла гранит науки», усердно занималась, писала маленькие рассказы, статьи и сказки. Да, писать сказки – мое любимое занятие. И пусть некоторые сейчас улыбнутся, а некоторые скептически скривят губы. Ну какие сказки? Двадцать первый век! А, по-моему, писать сказки для детей – это здорово! Маленький человек, вступая в Большую жизнь, должен надеяться, что добро все-таки победит зло. По крайней мере, в сказках так всегда и происходит. И ребята, которые любят сказки, обязательно вырастут настоящими людьми. Именно так я и высказалась на собеседовании, когда седая преподавательница спросила, а почему меня привлекают именно сказки? Преподавательница долго смотрела на меня, а я под ее пристальным взглядом чувствовала себя «ужом на раскаленной сковородке», хотя говорила это совершенно искренне. После собеседования я была уверенна, что меня точно не возьмут. Но, наверное, где-то там наверху решили по-другому, и я поступила. Теперь я не абитуриент, а студент МГУ. Вот так! Но до первого сентября еще полтора месяца, можно развеяться и отдохнуть. Например, поехать к маме за город? Она сейчас там. Моя мама бывшая балерина, артистка Большого театра. Говорят, бывших балерин не бывает. Но когда мама вышла замуж за папу-академика, она решила «поставить крест» на своей творческой карьере, посвятить себя мужу и дочке, то есть, мне и ушла преподавать танцы в детскую школу. Когда мне исполнилось шесть лет, папы не стало. Он был старше мамы на тридцать лет. Вот так! Поэтому я мамина дочка. В загородный дом я не люблю ездить, а все потому, что в доме напротив нашего, живет любовь всей моей жизни – Артем Стрельцов. Я влюблена в него с восьми лет, а может быть и раньше, когда поняла, что девочки должны влюбляться в мальчиков. Правда «мальчик» был старше меня на десять лет и никогда не обращал на меня никакого внимания. Кроме того, насколько я знаю, между нашими семьями – самая настоящая вражда, совсем как между двумя враждующими веронскими родами – Монтекки и Капулетти. И что произошло между ними, почему соседи долгое время враждуют? Непонятно! Я когда-то даже пыталась выяснить это у мамы, но она резко оборвала меня и дала понять, чтобы я больше никогда не поднимала эту тему. И я решила быть подальше от объекта своей любви и уговорила маму пореже ездить за город. Хотя, Стрельцов вообще-то военный и тоже не часто приезжает к своему отцу. Но чем «черт не шутит»? Лучше пусть «с глаз долой из сердца вон». Если он старше меня на десять лет, то сейчас ему должно быть двадцать восемь. Кажется, так. Интересно, какой он стал теперь? Ведь я не видела его целых пять лет.

Последний раз мы с ним столкнулись на речке. Мне было тринадцать лет, а ему двадцать три. Стрельцов тот еще красавчик! Высокий брюнет, с серыми, серебристыми глазами, с телом греческого бога. Огромные плечи и узкие бедра, прокаченные ноги, мускулистые руки. По крайней мере, так было пять лет назад. Все это я разглядела, когда он вышел из воды. Я тогда не могла оторвать от него взгляд, аж рот от восторга открыла. Он тряхнул мокрой головой, и капли, как бриллианты скатились по его коже. Потом подошел ближе, взял полотенце, набросил на плечи и подмигнул мне.

– Привет, соседям, – он тоже порассматривал меня немного и широко улыбнулся. – А ты выросла, я и заметить не успел. Тебя как зовут, соседка? Что Арсеньева, я помню. А имя?

– Ника, – я покраснела, – то есть, Вероника.

– Красивое имя, – улыбнулся он мальчишеской улыбкой и снова стряхнул капли с волос, – а меня – Артем.

– Я помню, как вас зовут, – смущенно пробормотала я. – Мне мама говорила.