Асо с Ваном появились уже минут через пять. И Олег наконец увидел сонного дроу. Первенец, на котором не висели обязанности по присмотру за домом, вставал обычно намного позже. Его лоб был немного нахмурен, глаза чуть прикрыты веками, а домашняя рубашка прямо говорила собой, что её надевали наспех. Ещё немного посмотрев на супруга, Олег заключил, что и спать он ложился позже, чем привык. Как бы то ни было, но человеку понравился домашний вид мужа. Слишком сильно его напрягали эти официальные семейные отношения.
Когда мужья поклонились и уже садились за стол, Олег поманил Асо к себе. Тот слегка напрягся.
Эльф отлично понимал, что являться в таком виде за стол неприлично, но слишком торопился. Им уже оказана честь: есть вместе со старшим супругом. Но он и опоздал, и вид имеет хуже, чем муж последнего раба. Его обязанностью было узнать вчера, во сколько встаёт их муж. Вместо этого он поддался самобичеванию по поводу своей вины в наказании брата. Никакие чувства не должны мешать выполнению своих обязанностей. Если супруг накажет, а он ночью показал, что вполне на это способен, то будет прав. Они в браке меньше трёх дней, а он и братья показывают себя лишь с плохой стороны. Был бы их мужем дроу, то давно бы поставил на место. Да и человек бы сделал так же, не будь он попаданцем, как их супруг. Что хочет Олег?
Асо подошёл ближе. Человек притянул его к себе, а затем затянул на свои колени. Одна его рука держала мужа за талию, а вторая покоилась на груди. Олег поцеловал мужа сначала в плечо, а затем в приоткрывшуюся шею. Почувствовав, что тело также напряжено, человек отстранился и спросил:
— Тебе всё же неприятны мои прикосновения?
— Нет, господин.
— Тогда почему ты опять напряжён? Почему не можешь расслабиться?
Асо послушно, будто получившая приказ игрушка, опустил напряжённые плечи, плотнее прижался к человеку, одаривая мимолётным поцелуем в подбородок. Олег хмыкнул, перехватывая тело, которое, подчиняясь законам физики, слегка соскользнуло вниз.
— И почему нельзя так сразу? Чего ты постоянно боишься?
— Я проснулся позже вас, опоздал, пришёл в непозволительном виде к столу.
— Вид мне твой уж точно понравился, я не привык видеть своих любовников лишь в костюмах и при полном параде. Иногда не хватает чего-то домашнего и спокойного. Что касается опозданий, то я не стремлюсь подстраивать весь распорядок в доме под себя. Когда вы мне будете нужны, я вас честно позову, так что просыпайся, как привык. Дома за завтраком я вообще был против чьей-либо компании и тем более разговоров. Вы таких эмоций не вызываете, так что я не против завтракать как с вами, так и в одиночестве почитать газету за кофе. В общем, успокойся. Похвально ваше желание во всём угодить, но я уже чувствую себя как в аквариуме, где открываю лишь рот и жду, когда за меня всё сделают где-то там, за стеклом.
— Я понял, господин. Простите.
— Загляни ко мне лучше после обеда, я бы хотел посмотреть, с чем ты работаешь. Захвати все документы. И будет просто отлично, если принесёшь мне пару книг о людях в этом мире.
— Всё сделаю, господин.
Олег хотел уже открыть рот, чтобы попросить называть его по имени. Но понял, что это больше вопрос доверия, а не простое обращения. Будь он хоть трижды Олегом, господином для них он быть не перестанет. Не зря же Асо перешёл на «господина», когда разволновался. Так что и обижаться не стоит.
— Где Бейи? Если все должны быть за столом, по вашим словам, то где он?
— Господин, не злитесь. Он не хотел вас оскорбить или вызвать недовольство, но после обряда он болен, поэтому лежит в своей комнате.
— Что с ним?
— Та сила, которую вы вчера влили во время обряда, перестраивает его личность под вас. Не полностью, конечно, но изменения будут. Это ведь не простая татуировка. Если бы он был строго против вашей кандидатуры в мужья, как при свадьбе, то его мучения продлились бы с неделю, не меньше. А так он скоро поправится, даже боли почти нет, больше усталость и бессилие.
— В книге об этом не пишут.
— Это незначительная часть обряда, — голос Асо стал безжизненным, видимо, болезнь после обряда он наблюдал не раз. После паузы он добавил: — Никто при обряде не умирал.
— Я бы не стал его использовать, знай последствия. Намеренно причинять боль я не хочу. В обряде был описан лишь результат, слегка завуалированный, как показала практика.
Олег сгрузил со своих колен на пол Асо и поднялся сам. Где расположена комната второго брата, он знал. Комнаты братьев шли подряд, у Асо — около лестницы, а у Вана уже у окна в коридоре. У среднего брата, что предсказуемо, покои располагались посередине.
Человек со стуком, хотя и не дождавшись ответа, вошёл внутрь. Глаза, привыкшие к свету, невольно распахнулись, когда он вошёл в полутемное помещение. Тяжеловесные шторы занавесили окно, даря проход лишь щёлочки света. Впрочем, её хватало, чтобы не идти на ощупь и суметь разглядеть тело на кровати.
