Север вновь удивился, когда его пригласили к ужину. И не прислуживал он, а сидел за одним столом со своим хозяином и младшими его мужьями. Вот ещё одна странность. Младшие не прислуживали, не выглядели холодными изваяниями, да и смотрели на своего супруга так, что раб был уверен, что убьют они любого, кто посягнёт на их мужчину. Ни страха, ни опасений, уверенные молодые дроу. По очереди каждый за столом рассказывал что-то интересное из сегодняшнего дня. Даже вроде бы ничем непримечательные ситуации превращались в разговоре в курьёзы.
После ужина Севера отпустили, разрешив заняться своими делами. Да и дали полный карт-бланш на развлечения, найденные в доме. Олег же собрал своих супругов в спальне, ибо в кабинете поместиться все не могли, а в гостиной были лишние уши. Нечего давать информацию для сплетен.
Олег, посадив мужей на кровать, сам сел на стул напротив. Он не представлял, как начать разговор. Ему казалось, что не все идеи понравятся его мужьям.
— Вы действительно можете выносить ребёнка? — решил он начать с главного вопроса, сильно калечившего его мировоззрение.
— Да, господин, но зачать пока может лишь Бейи, его организм уже готов. Созревание ускорила печать. Ни Ван, ни я ещё не сможем в течение полугода выносить плод. — Слово взял Асо.
— Что именно нужно для зачатия? Вы предохранялись, чтобы не было беременности или что? В моём мире я бы уже при таком отношении поглаживал округлый живот жены, готовой разродиться.
Мужьям явно не понравилось сравнение с какой-то женой и её ребёнком, так как у них были все права зваться супругами Олега. А мысль о нежелании беременности вообще показалась кощунством. Особенно для Вана, который только этого и желал. Правда, и он понимал, что слова Олега больше относятся к Бейи.
— Господин, нужно время, чтобы перестроить организм.
— И сколько времени нужно?
— Несколько часов. Я готов уже сегодня зачать тебе ребёнка. Но, Олег, к чему такая срочность?
Дроу понять можно. Обычно детей заводят лет хотя бы через десять после заключения брака, а тут полгода только и прошло. Да и видно же, что мысль эта для Олега новая. И её кто-то ему нашептал.
— Хэн хочет моих наследников.
— Зачем?! — вскинулся Асо, Бейи и Ван напряглись.
— Старшего — в помощники и в ученики, младшего — в мужья.
— Он не может иметь младшего.
— Хэн намекнул, что это не проблема. Хотя думаю, что в младшем он не будет искать повиновения, а скорее такого же помощника, который не будет настороженно смотреть за каждым его движением. Только во втором случае он будет ещё больше его.
— Младший?
— Думаю, он рассчитывает на моё участие в воспитании детей.
Мужья замолчали, как-то противиться выдаче детей главе они не собирались. Да и какая выдача, если все они будут хорошо пристроены и всем обеспечены. Хэн — не самая плохая партия. Он, конечно, достаточно неоднозначная фигура. И Олег бы не мог полностью положиться на него, но пока других идей не было. Но себе он всегда напоминал, сколько на самом деле стоят обещания сильных мира сего. Чтобы удержать власть они не должны быть честными, справедливыми, щедрыми... Они должны ими уметь выглядеть. А после победы над государством, с которым, например, был заключён вечный мир год назад, народ сам наградит правителя приятными эпитетами. Победы намного приятнее, чем любое мирное переглядывание, так что Олег был настороже и пытался просчитать, до какого именно момента он будет выгоден Хэну, чтобы неожиданно не обнаружить себя в гробу. Но пока у них с главой одна дорога.
— Если что-то случится со мной, то вы попадаете под власть главы рода.
А вот теперь все трое взбунтовались. Олег как-то забыл, из-за чего и был назначен Призыв, а вот его мужья — нет. Даже фраза о том, что никто их в другой род не отдаст и заново в мужья тоже, их не успокоила.
— Олег, ты старший муж, и смерть мы разделим так, как велят наши традиции.
— Я не дроу, а человек. И прожить я могу ещё лет пятьдесят, и то превращусь в дряхлого старикана. Вы же ещё можете жить столетия! Да и убить меня из-за реформ могут.
Переубедить мужей не удалось. Те настаивали на традиции, и больше ничего слушать не желали. Да, порой культура намного важнее любой здравой мысли. Доведённый до крайности Олег хлопнул по столешнице кулаком, прерывая базарный гул.
— До совершеннолетия детей даже при моей смерти вы будете о них заботиться согласно вашим же традициям, а потом хоть в гроб, хоть на виселицу, хоть в отшельники — мне будет уже всё равно.
Олега немного успокаивало то, что совершеннолетие наступает в пятьдесят лет, так что за это время любой может передумать. Хотя Олег в это верил слабо. Трудно вытеснить из головы то, что туда вбивали с рождения. Со старшим и жизнь делить, и смерть. Понятно, чему так усмехался Хэн на его желание позаботиться о младших после его смерти. Мог бы и намекнуть.
