– Эдда шантажом вынудила его помогать себе, но в последний момент он перешел на нашу сторону и умер за своего господина. Так мы скажем его родителям.
– Да будет так.
– Пусть тела подготовят, – через плечо сказал он Герхарду, – и отправят Дуке.
– Ты, конечно, прав.
– Страх – ужасная вещь, а Годфри больше всего на свете боялся потерять любовь и поддержку родителей.
– И все же, – начала Мерри, но замолчала, потому что Алекс снова заговорил:
– Он попросил меня: «Молю вас, милорд, не говорите родителям, что я натворил». Это были его последние слова. Пойми, Мерри, он был всего лишь несмышленым юнцом, которого сбила с толку и использовала в своих интересах злая и хитрая женщина. Да, парень сделал неправильный выбор, но я не считаю, что он должен нести ту же полноту ответственности, что и Эдда. И мне не хотелось бы, чтобы его родители не только горевали, но и стыдились своего сына.
– Почему моя жена выглядит такой мрачной и несчастной?
– Даже не знаю. У меня распухли ноги, я стала огромной, как повозка, да еще ребенок то и дело пинается.
– Должен ли я как следует отчитать его за то, что он дерется?
– Ты можешь, конечно, попытаться отчитать ее, если хочешь, но сомневаюсь, что она станет слушать. Кстати, а почему ты поцеловал сначала ребенка, а потом меня? Алекс заулыбался:
– Сначала ребенок, потом красавица. А ты считаешь, следует делать наоборот?
– Ты все-таки волшебник, Алекс д'Омсбери. Устоять перед тобой невозможно. Надеюсь, твой сын будет похож на тебя.
– Я считал, ты уверена, что у нас будет девочка.
– Я передумала, – ответила Мерри, – хотя, возможно, через пару минут передумаю опять.
– Угадай, что это?
– Весточка от Каллена и Эвелинды. Они сообщают, что едут к нам в гости. Теперь их очередь.
– Да, теперь их очередь, – согласился он, – и они действительно сообщили, что скоро приедут, но это письмо не от них.
