— Да ну? Я думал, ты у нас не ясновидец. Откуда тебе знать, что у меня в голове?
— Не нужно быть ясновидцем, чтобы понять, что ты идиот.
— Это я — идиот? — Фрейн расхохотался. — А кто из нас двоих пытался написать письмо, засунув ручку себе в зад?
Аскель покраснел.
— Я же не думал, что она там застрянет! А ты заставил меня на нее сесть!
— Кто же сует в задницу ручку? Только полный идиот!
— А, так, значит, ты не ручкой меня трахнул в тот единственный раз?
— Засранец! — пробормотал Фрейн.
Аскель засмеялся.
— Ручкочлен!
— Мы, кажется, установили, что мой больше, чем твой.
— Правда? Насколько я помню, этот вопрос так и остался открытым.
— Это потому, что никому неохота рассматривать твой член, чтобы его измерить.
— Ты же сказал: мы, мол, это установили.
— Мы это установили, потому что это аскиома.
— Аскиома? А что, есть такое слово?
— Я имею в виду, это априорный факт.
— Что это за хрень — «априорный факт»?
— Это нечто… которое просто есть, и всё. То, что было правдой с самого начала.
— С начала чего?
— С начала… времен.
Аскель покопался в функциях коммуникатора и вывел на экран словарь.
— «Аскиома»… Не-а. Нету такого слова!
— Ты его неправильно набрал.
— Я его не набирал, а произнес, тупица! Это голосовой словарь, прикинь?
— Дай сюда! — потребовал Фрейн и схватился за портативное устройство. После недолгой, но ожесточенной борьбы коммуникатор отправился в полет через весь коридор.
— Придурок! Ты его сломал! — заорал Аскель.
— Да что ему сделается! — возразил Фрейн. — Эти штуки хрен сломаешь.
Аскель подобрал устройство и принялся нажимать кнопки.
— Ты реально сломал его, кретин!
Фрейн раздраженно вздохнул.
— Дай его мне! — сказал он, щелкнув пальцами.
— Щас тебе! Ты сломаешь его еще сильней.
— Как можно сломать «еще сильней»? Вещь либо сломана, либо нет.
— Ничего подобного. Есть разные степени… сломанности.
— Ну, в какой бы степени он ни сломался, он по-любому не работает, так что дай мне посмотреть.
Аскель со вздохом бросил ему коммуникатор. Фрейн протянул руку, чтобы поймать его, но гаджет попал ему в колено и шлепнулся на пол.
— Вот видишь! Теперь он еще сильнее сломался!
— А что я сделаю, если ты бросаешь как девчонка? — проворчал Фрейн, потирая колено.
— Почем ты знаешь, как бросают девчонки, ты же, кроме своей сеструхи, ни одной не видел.
— Да я видел больше девчонок, чем ты!
— Ха! Всем известно, что ты их на дух не переносишь! Это априорный факт!
Фрейн покраснел до ушей и сделал вид, что поглощен починкой коммуникатора.
— Или нет? — не отставал от него братец.
— Что — нет?
— Тебе нравятся девчонки или нет?
Фрейн равнодушно пожал плечами.
— Ну, ничё так…
Аскель победно улыбнулся.
— Вот и я о том же!
Фрейн нахмурился и не удостоил его ответом. Немного помолчав, Аскель продолжил:
— Вообще-то, нам вовсе не обязательно пронзать взглядом стены, чтобы посмотреть, что творится в пентхаусе. Можно просто включить камеры и всё записать.
Фрейн откинулся на спинку стула и с отвращением вздохнул.
— Вот, о чем я и говорил. Ересь. Ты даже не умеешь поддержать нормальный разговор, вечно скачешь с одной ереси на другую.
— А ты умеешь? Чтобы поддерживать нормальный разговор, нужно самому быть нормальным.
— И что такое «нормальный»? — ворчливо спросил Фрейн.
— «Нормальный» — это…
— Так ты пойдешь внутрь или нет?
Аскель вздохнул и поднялся.
— Ладно уж. Но к моему возвращению тебе лучше всё починить.
Фрейн показал ему средний палец. Аскель сделал шаг вперед, но потом обернулся.
— «Нормальный» — это твоя полная противоположность. Типа, априори с начала времен был ты — и была норма, то есть, всё остальное, кроме тебя. А поскольку ты весь такой ненормальный, ты нарушаешь баланс вселенной. Это что-то вроде…
— Аскель!
Посмеиваясь, Аскель повернулся и осторожно вошел в пентхаус. Он понимал, что, строго говоря, не имеет права покидать свой пост, но, проторчав снаружи несколько часов, умирал от жажды. Оглядевшись, он заметил перевернутый столик и несколько разбитых стаканов для пунша. Главный зал оказался пуст, хотя где-то слышался глухой стук и шорох. К тому же — или это ему только мерещилось? — со всех сторон доносились страстные стоны и вздохи.
Покачав головой, Аскель высмотрел стол с напитками и направился прямиком к нему.
— Ух ты, пунш! — в восторге воскликнул он.
Заглянув в объемистую чашу, охранник нахмурился — она была на две трети пуста. На поверхности пенистого янтарного напитка всё еще плавали мелкие кусочки льда. Решив, что они с Фрейном это заслужили, Аскель ухватил чашу и потащил ее за дверь.
Увидев его, Фрейн громко фыркнул.
— Вот свинья! Я что, просил тебя принести целое корыто?
— Это всё, что осталось. А еды там не было.
— А стаканы где?
— Битые валяются.
— Думаю, обойдемся половником.
Фрейн зачерпнул пунша и сделал глоток.
— Только весь не выхлебай!
— Что?! Я только попробовал!
— Дай мне тоже!
Фрейн вручил ему половник.
— И чем они там занимаются?
Аскель пожал плечами.
— В главном зале никого. Только… всё… вверх дном. И звуки такие… будто там весь народ… ну, ты понимаешь… вроде как трахается.
Фрейн фыркнул и зачерпнул еще пунша.
— Размечтался, извращенец!
— Я только сказал, что звуки похожи.
