Усадив Ватсона в такси, Холмс вернулся домой и в полной мере ощутил воцарившуюся там давящую тишину. В душе было так же пусто и неуютно, как в покинутой Джоном квартире. Не раздеваясь, Шерлок сел в кресло, сплёл пальцы рук в замок и положил на них подбородок. Каждый из них сейчас получил то, чего хотел больше всего: Джон – ребёнка, а Шерлок - свободу. Шерлок был волен теперь делать всё что угодно, так почему же ему сейчас так паршиво? За что боролись, на то и напоролись… Ну что ж, во все времена люди платили за свободу самую высокую цену. Шерлок упрямо тряхнул кудрями, словно продолжив давний спор с самим собой, заставил себя подняться с кресла и направился на кухню. Это ничего, что Джон ушёл от него, значит, теперь он сможет полностью сосредоточиться на работе. Возможно, именно сейчас ему удастся совершить прорыв…
Те, кому наградой сила,
По привычке зубы сжали,
По привычке смотрят прямо
На любой пристрастный суд.
Слабым вдвое тяжелее -
Им нести чужую жалость
И еще… А впрочем, хватит -
Слабые не донесут. [1]
Комментарий к Глава 14 Ребёнок
1 Стихи Олега Ладыженского
========== Глава 15 Между двух стульев ==========
Жизнь превратилась в долгие дни ожидания и короткие часы встреч, выкроенные Джоном из своего плотного рабочего и хозяйственного графика. Никогда прежде они с Шерлоком не занимались любовью столь страстно и исступлённо, как во время этих свиданий. Никогда до этого они не получали столь острого наслаждения даже от лёгких прикосновений друг к другу и не чувствовали себя такими опустошёнными потом, когда вынуждены были возвращаться к своей обычной жизни, в которой уже не были парой.
Дочка Джона оказалась альфой, что было большой редкостью. Сара настояла на том, чтобы назвать её Шарлоттой. Первое время после родов женщина всё время жаловалась на то, что у неё что-то болит, из-за чего Джону приходилось тянуть на себе почти всю домашнюю работу. Ватсон считал это послеродовой депрессией и надеялся, что скоро её попустит. Сара же, нагружая Джона поручениями и работой по дому, стремилась лишить его свободного времени, чтобы он не имел возможности видеться с Шерлоком. Женщина не была злой или подлой, просто после родов у неё сработал базовый инстинкт омеги – во что бы то ни стало удержать подле себя отца своего ребенка, защитника и добытчика.
Прошло несколько месяцев. Младенец стал меньше спать и часто плакал то из-за болей в животике, то из-за режущихся зубок, и Джону приходилось брать кроху на ручки и баюкать. Сара зачастую ленилась вставать к дочке среди ночи и толкала в бок Джона, который безропотно поднимался и шёл менять мокрый памперс своей кровиночке или разогревать ей молочную смесь, а потом носил на ручках, пока она не засыпала. Ясное дело, что при таком ритме жизни, у него всё реже хватало не только времени, но и сил на постельные подвиги. Иногда, чтобы скрыть это, он был вынужден под видом сексуальной игры удовлетворять Шерлока с помощью вибратора.
Шерлок всё реже звал его в гости, потому что радость встреч всякий раз была отравлена горечью последующего расставания и неопределённостью их положения. Безусловно, они уже не были супругами, но и любовниками их тоже нельзя было называть. Хотя чем дальше, тем больше Шерлок чувствовал себя именно тайным любовником Джона. Порой мобильный Ватсона звонил в самый неподходящий момент, и тот сбегал в свою старую спальню, чтобы во время разговора Сара случайно не услышала голос Шерлока. Зато Холмс прекрасно слышал, как Джон врал ей, что задерживается на работе или торчит в пробке по дороге домой. Вскоре Шерлок понял, что альфа начал врать и ему, мотивируя свой очередной отказ приехать к нему тем, что он завален работой или встречается с друзьями. А ведь ещё существовали и вполне правдивые причины того, что Джон не мог приехать, когда Шерлок звал его, например: детские простуды, режущиеся зубки или необходимость свозить ребёнка в поликлинику на очередную прививку.
