В конце июня, через два года и восемь месяцев после знакомства, они разъехались по разным квартирам. Он, грустный, но освобожденный, тотчас же написал в новом своем жилище на чердаке книгу, а Наташка, предоставленная себе самой, вопреки его ожиданиям, не запила. Она познакомилась где-то с юнцами-музыкантами и работала теперь с ними над несколькими песнями, тексты которых написала сама. В словах ее (если они встречались или говорили по телефону) все чаще мелькали словечки «продюсер», «студия», «запись», «текст», «аранжировка»… Она даже помирилась с Урузбаевым, и полковник чем-то помогал группе, кому-то их представлял.
Однажды, проходя мимо кафе, вблизи метро Сен-Поль, писатель узнал издали красную голову Наташки. Тигр сидел за столом с двумя юнцами, голова одного была выкрашена в зеленый цвет, голова другого — в альбиносно-белый. Отбивая ритм рукой, Наташка что-то скандировала, считывая с листа бумаги, а оба юноши, наклонившись к ней, внимательно слушали.
— Здравствуйте, юноши, здравствуйте, девушки! — сказал писатель, остановившись. После целого дня, проведенного у стола, он вышел на прогулку.
— Познакомься, Лимонов. Это наш менеджер Филипп, а это наш бас Кристи, — гордо представила юнцов Наташка. — Я написала новую песню.
Не желая мешать молодым талантам, писатель дружелюбно удалился. И хотя походка его была уверенной, как шаги статуи Командора в «Дон Жуане», и на лице его прочно сидела маска супермена, и никакому ветру невозможно было эту маску сорвать, ему было отчаянно грустно. Только самый крутой маршрут номер один, до Триумфальной арки и обратно, немного разбавил концентрацию грусти. Он вернулся в свой любимый третий аррондисман и, поднимаясь по старой грязной лестнице на чердак, шептал накрепко выученную на третьем по счету родном языке фразу… «Надо».
Если бы все было так красиво… Хеппи-энды, подобные только что воспроизведенной сцене в кафе с участием Наташки и трудящихся молодых людей (вовсе, однако, не придуманной), предпочтительно выбираются профессионалами-телесценаристами для потребления обывателя, по причине их красивой розовости и грустного оптимизма. Концовки, предлагаемые нам жизнью, обыкновенно грубее, страшнее и вульгарнее, чем прямолинейные мечты, и планы, и сценарии…
Как-то в конце лета, было около пяти утра, писателя неудержимо потянуло увидеть Наташку, прикоснуться к тигриному телу, схватить его и обнять. Он оделся и вышел в черный Париж. В старом доме, где временно поселилась Наташка, светились ее два окна. Писатель, обрадованный тем, что Наташка дома, уже явилась из кабаре, но еще не спит, побежал по лестнице…
Из-за Наташкиной двери доносилась музыка… Он было поднял руку, дабы постучать… Мужской голос, перекрывая музыку, донесся до него! И через мгновение — нетрезвый хриплый хохот Наташки. Прижав ухо к двери, он различил и… особые звуки, издаваемые сразу двумя человеческими существами. Все более и более ритмически организованные, звуки эти не оставляли сомнения в том, что Наташка и ее гость занимаются любовью.
Писатель спустился в черный Париж и проследовал к себе.
Все верно… Что, она должна была его ждать, что ли?! Однако грустно, да?..
Дневник неудачника, или Секретная тетрадь
Эдуард Лимонов
Рагим Джафаров
Екатерина Манойло
Ислам Ханипаев
