Проданная своим жадным дядей в сферу сексуальных услуг, невинная Гизелла Трилэйн оказывается заключенной в темном и зловещем подземелье. Прикованный к стене мускулистый голый мужчина по имени Тристан, говорит ей, что он проклят. Каждый месяц он обречен терять свою человечность и приобретать особенности хищного зверя — зверя с потребностями, слишком дикими, чтобы быть удовлетворенным обычной женщиной. Надлежащим образом разорвать проклятье Гизелле можно лишь полностью подчинившись зверю и добровольно удовлетворив его неистовые сексуальные желания. Но высокие ставки в этой сказке оправданы, и если Гизелла не сможет полностью открыть себя для похоти Тристана, она может потерять свою жизнь, когда попытается укротить зверя.
Воздух в подземелье был спертым и сырым, с пыльным медным запахом свернувшейся крови. Гизелла вздрогнула, когда он обвился вокруг ее голых лодыжек, прокладывая путь наверх под прозрачную юбку с разрезами, которую она надела. Разрез поднимался вдоль бедер и показывал едва ли имеющийся клочок шелка, который, предполагалось, должен был служить как трусики. На самом деле крошечный клочок ткани едва закрывал щель ее половых органов, прежде чем сузиться до тонкой нитки, которая исчезала между ее недавно выбритыми губками киски.
Верх ее наряда был едва ли более приличным. Прозрачная блузка из тончайшего шелка была натянута на полной груди. Розовые бутоны сосков превратились в твердые маленькие точки от страха и холодного воздуха подземелья, и теперь были явно заметны сквозь тонкую ткань. Любой, кто бы увидел ее, предположил, что она одета для соблазнения, но Гизелла не была уверена, кого или что она должна была соблазнить в этом темном и зловещем подземелье.
Она сделала еще один шаг вперед, стуча каблуками о пыльные камни и зная, что дверь позади нее была заперта и пути назад нет. В стороне она увидела огромную кровать с четырьмя столбиками, заваленную большим количеством одеял и толстым матрасом. Зрелище удивило ее: почему заключенный должен иметь такие богатые спальные принадлежности? И было ли это место местом соблазнения?
Не смея думать об ответе, Гизелла пробиралась глубже в лабиринт тьмы, освещенный лишь немногочисленными факелами, которые свисали с интервалами вдоль стен. В дальнем углу было что-то еще, куча из чего-то цвета слоновой кости и белого, и это тускло блестело в слабом свете и привлекало ее внимание. Девушка осторожно прошла вперед и остановилась, прижав руку ко рту.
Кости. Куча цвета слоновой кости и белого была составлена из хорошо очищенных костей. Человеческих костей.
Крик, поднимающийся в горле, был оборван глубоким голосом рядом с ее левым ухом.
— Значит, ты последняя жертва. Добро пожаловать в логово зверя, моя леди.
— Ну, ну, сбежала, чтобы служить Богине. — Дядя Эдгар улыбнулся ей улыбкой, которая, несомненно, должна была выглядеть гордой и отцовской. Но Гизелле Трелайн виделось на его узком лошадином лице больше похоти, чем семейной привязанности. Тем не менее, она уехала сегодня, надеясь, никогда больше не увидеть его снова, поэтому попыталась подавить свое отвращение.
— Да, дядя Эдгар, — сдержанно пробормотала она, глядя на свои длинные синие дорожные одеяния. Они не были и близко такими же красивыми, как чисто белые, которые ей дали в монастыре, но на данный момент и они годились.
— Это такой позор, моя дорогая. Когда ты могла сделать какого-то мужчину очень-очень счастливым. — Глаза его скользнули по ее телу настолько откровенно, что Гизелла была удивлена, что они не оставили следа слизи. — Очень счастливым. — Повторил он еще, с вожделением глядя на нее.
— Я уверена, что буду лучше служить своей цели в качестве жрицы Света, — ответила она примитивно. Заслонив глаза рукой, она посмотрела вдаль, чтобы ей не пришлось смотреть, как он раздевает ее своими глазами. — Скоро ли здесь будет парящий экипаж, который отвезет меня в космопорт?
— Очень скоро. На самом деле, он уже здесь. — По тому, как он что-то перебирал в кармане, возможно, чип вызова, Гизелле пришла в голову мысль, что ее дядя откладывал момент расставания до тех пор, как мог. Она сразу же успокоилась, когда беззвучный серебристый экипаж остановился перед поместьем ее родителей, нет, теперь уже поместьем ее дяди, напомнила она себе, и скользнул, чтобы остановиться перед ними.
Она повернулась, чтобы сделать один последний долгий взгляд на холмистый зеленый газон, который вел вверх к высокому белому дому, где она выросла. На протяжении двадцати одного из ее двадцати двух лет она была так счастлива с родителями. Они были строгими, но справедливыми, трогательно преданными друг другу и Гизелле. Хотя временами они слишком защищали ее, девушка почти ничего не знала о мире, вне ее уединенных окрестностей, но она любила родителей всем сердцем. После их смерти дом стал другим, особенно когда ее алчный дядя пришел занять их место в качестве ее законного опекуна. Как она скучала по ним! Но сейчас она знала, что не оставляет здесь ничего, кроме воспоминаний, у нее ничего не оставалось в высоком белом доме, кроме отголосков того, что было в прошлом. Пойти в монастырь, чтобы служить жрицей не было ее первым выбором, но, по крайней мере, это заберет ее от призраков прошлого, и похотливого дяди.
— Что ж, — сказала она, хлопая по защелке двери, хватая и поднимая одну часть своего багажа в шикарный интерьер экипажа. — Полагаю, пришло время попрощаться, дядя Эдгар.
