Елец был готов к осаде. За зубцами его стен стояли лучшие татарские лучники бека Ярык-оглана, Конница была отведена под прикрытие крытых торговых рядов, русская пехота стояла у городских ворот. Это была дружина князя Федора Елецкого – высокие мощные ратники, но их было слишком мало, чтобы отстоять город. Городские жители, все кто мог держать в руках оружие, были на городских стенах. Кидать камни и лить горячую смолу на нападающих могли почти все.
Но Тимур поступил, как всегда нестандартно. Бао Чен, по его приказу окружил город своими катапультами и баллистами и начал обстрел с расстояния большего, чем полет стрелы из монгольского лука. Огромные снаряды падали на город и ломали крыши домов, купола храмов и башни. Иногда круглые камни падали на городские площади и разлетались тысячами осколков, которые поражали мирных жителей и воинов.
Лучники бека ничего не могли сделать, слишком большое было расстояние. Разведчики татар попробовали выйти из города через тайный подземный ход, но были схвачены людьми Абдулмалика и запытаны до смерти. Артиллерийская подготовка продолжалась не час-два, как предписывали полководцы, а целых двое суток. За это время погибло не меньше половины защитников города, а у Тимура совсем не было потерь. Во время маленького перерыва в обстреле из городских ворот выехал сам бек Ярык-оглан на каурой монгольской лошади. В его руках было копье с привязанным к нему белым флагом. Он хотел договориться с Тимуром об условиях сдачи города. Но с ним никто не стал разговаривать. Его схватили, избили до бессознательного состояния и… Бао Чен придумал хорошую шутку для обороняющихся ельчан. Он привязал бека к лошади и поместил их вместе в «ложку» самой большой своей катапульты. Орудие выстрелило, всадник и лошадь попали на купол высокого городского собора. Свалились оттуда и разбились насмерть.
Елецкий князь Федор спросил разрешение у городского люда спасти их жизнь ценой своей княжеской жизни и жизни своей семьи. Люди ничего не ответили. Через час князь со всей семьей и боярами выехал из городских ворот и сдался Тимуру. Их схватили и сразу рассортировали. Годных для продажи отправили в обозы, а стариков и раненых перекололи саблями.
После этого артиллерийская стрельба продолжалась. Через несколько дней от города и его жителей ничего не осталось. По развалинам и пожарищам ходили грязные голодные собаки, а всех оставшихся в живых жителей ограбили и отправили по конвоем на ближайший рабский рынок.
Войска Тимура шли берегами реки Дон, опустошая селения. Казалось, ничто не может остановить его движение к Москве. Перед штурмом такого большого города, как Москва, Тимур решил сделать передислокацию своих сил и для этого остановил войска и разбил лагерь.
Москва готовилась к приходу гигантской орды Тимура Аксака. Завоз продовольствия увеличился втрое. Хлеб вырос в цене в пять раз. Железную руду и уголь завозить не успевали. Кузнецы разносили её по мастерским – ковали доспехи и оружие. Казна скупала все, что удалось изготовить. Остро встали вопросы качества, потому, что некоторые мастера «под шумок» попытались сбыть залежалый товар: плохо прокаленные мечи и ножи, наконечники стрел, кольчуги и панцири из мягкого железа. Бракоделы были выявлены и казнены. Вся Москва сказала, что это правильно.
С короткими перерывами шли тренировки княжеской и митрополичьей дружин, а также народного ополчения. На Котельнической тренировались мечники, на Воробьевых горах лучники. Конница находилась на постоянном боевом дежурстве. Авангардные отряды вражеского войска иногда появлялись перед войсками московского князя, но в бой не вступали.
Однажды всадники Тимура подъехали особенно близко и, подняв вверх лук, выстрелили вверх дважды. Стрелы нашли, к ним были привязаны письма. Одно адресовалось московскому князю, а второе послу Тимура в Москве Шамсутдину Бури. Сначала прочли письмо, адресованное послу. Там говорилось о том, что Шамсутдину Бури, следует приехать в стан Тимура Гуркани как можно быстрее. Оба письма доставили московскому князю. Василий Дмитриевич, князь московский и митрополит Киприан встретились в Кремле, в кабинете князя. Обстановка становилась угрожающей, следовало согласовать действия. Князь заговорил первым.
– Как здоровье отче?
– Слава, Богу, пока не плохо.
– Почему пока?
– Все в жизни «пока», князь.
– Это верно, владыка. Нужно сделать, так, чтобы нам Бог помог, а не безбожному злодею Тимуру.
– Во всех церквах и храмах день и ночь идут молебны за победу нашего оружия. Особенно много народу у чудотворной иконы. На неё большие надежды возлагаю. А ну как спасет нас Божья Матерь! Жители несут, кто что может: деньги, драгоценности. Ведут коней. Все монахи работают на укреплении стен. Вся артиллерия князь, та что в ведении нашем, в полном порядке. Пушки вычищены, огневые запасы проверены.
