– Потому что я не чероки, – ответил он. Его глаза ничего не выражали, а лицо было непроницаемым, как у статуи. – Действительно, мадам, я не принадлежу ни к какому племени. Моя мать была индейской скво, но мой отец белый человек.
Она никогда раньше не слышала, чтобы он говорил о своем прошлом. С тех пор, как Далси стала с ним встречаться, Беренис смотрела на Квико другими глазами. Прежде она относилась к нему с безразличием; в лучшем случае – как к надежному телохранителю, в худшем – как к шпиону своего мужа.
– Ты переживаешь из-за того, что одинок и ни к кому не принадлежишь? – спросила она.
Он не взглянул на нее. Его глаза были по-прежнему прикованы к людям, поглощенным беседой:
– Это больше не беспокоит меня. Моя судьба в руках графа, он мне почти как отец. Я следую за ним, как следовал бы за своим вождем. Я вверил ему свою жизнь.
Беренис была тронута простодушием этих слов и таким самообладанием.
– Расскажи мне о народе, к которому принадлежала твоя мать, – попросила она.
Ее интерес был искренним. Внешность и поведение Зоркого Сокола и его воинов поразили Беренис. До сих пор она думала об индейцах, как о монстрах, олицетворяющих жестокость и варварство, но наблюдая за ними здесь, в Бакхорн-Хаусе, она начала менять представление об этих людях.
После недолгого молчания, Квико заговорил:
– Мать рассказывала мне, как вначале индейцы приветствовали появление белого человека, но не могли понять его жадности к земле, его уничтожения природных даров или его слепоты ко всему, что делает жизнь прекрасной и мирной. Я обнаружил, что это правда. Многие белые люди разрушают все вокруг, словно резвые дети, с легкостью уничтожая то, что может стать источником богатства. Они попирают все, что мы почитаем. Это оскорбление Великого Духа.
В его голосе не было гнева, лишь глубокая грусть, и Беренис почувствовала, что к глазам подступают слезы. Вернувшись к своим делам, она стала размышлять над услышанным; предстояло открыто посмотреть в лицо реальности, которая предстала перед ней со всей неумолимостью. Она остро осознала, что ее девичество осталось позади, и теперь она – женщина, которая столкнулась с новыми для нее проблемами в мире, так и жаждущем лишить ее чистоты и доверчивости и поколебать ее веру в природное великодушие человеческой натуры.
Беренис подумала о доме – с мучительным желанием вернуть ту уверенность, которая была когда-то ей присуща, спрашивая себя, как бы справилась со всем этим Люсинда. Эта волевая молодая леди, наверное, ухитрилась бы все устроить должным образом. В ней была железная стойкость, и Беренис всем сердцем хотелось, чтобы она оказалась здесь, рядом. Она отчаянно нуждалась в старшей, более опытной и знающей подруге, которой могла бы довериться, которая могла бы дать нужный совет и помочь решить ее главную проблему – как вести себя с Себастьяном. Это были тяжелые мысли, наполнявшие ее душу унынием. Что он значит для нее?..
Индейцы уехали только после полудня. Грег и Себастьян вошли в кухню, и даже полковник Перкинс, участвовавший в этом своеобразном совещании, казался довольным. Беренис гладила, наполнив тяжелый утюг тлеющими углями. Она была целиком поглощена работой, и лишь быстро взглянула в их сторону, когда они подошли к бочонку с пивом, чтобы наполнить кружки.
– Зоркий Сокол обещает нам поддержку, если дело дойдет до стычки с Модифордом, – сказал Грег, подмигнув ей.
Дэмиан подошел и обнял ее за талию, нежно прижав к своему плечу. Да, ее брат изменился; он все больше походил на людей, которым так ревностно стремился подражать. Отросшая борода делала его старше. Они с Грегом проводили много времени, упражняясь в стрельбе.
– Он великий старик, – прокомментировал Себастьян, откидываясь на спинку стула с кружкой пива в руке. – Я с большим уважением отношусь к нему самому и его племени.
– Индейцы – прекрасные люди, и жаль, что они подвергаются разрушительному воздействию пороков белого человека и его виски, – вставил Грег. – Ты ждешь неприятностей?
– Модифорд еще не покинул эти места. Думаю, он что-то замышляет. Когда я сегодня утром плавал в море, то заметил, что его корабль уже стоит в соседней бухте – возможно, Модифорд готовит побег. Разведчики сообщили, что он занял тот заброшенный форт на другой стороне леса. Я не успокоюсь, пока не выгоню его со своей земли.
Прошел месяц, а они по-прежнему оставались в Мобби Коув. Модифорд не предпринимал никаких шагов, тем самым удерживая Себастьяна от встречных действий. Сложилась странная ситуация: он не мог вернуться в Чарльстон, пока Модифорд находился рядом, и, в то же время, не представлялось возможности избавиться от него. Единственным выходом было дать открытый бой, но рисковать жизнью своих людей Себастьян не хотел.
Беренис овладела искусством ведения домашнего хозяйства, удивляя Далси своими способностями.
– Ей-богу, мадам, – любила говорить служанка, – вы будете настоящей хозяйкой, когда окажетесь в приличном доме. Никакой дворецкий не сможет обвести вас вокруг пальца, а слугам не удастся работать спустя рукава. Вы не потерпите никакой небрежности!
