В обязанности горничной входило снабжать свою госпожу каждый месяц фланелевыми салфетками, которые после использования кипятились, сушились, гладились и возвращались в ящик комода до следующего раза. Так что если служанка вела счет дней, то часто могла догадаться о беременности своей хозяйки раньше нее.
– Я не думала об этом, – запинаясь сказала Беренис, приложив ладонь к своему горячему лбу.
– Сначала я относила это на счет перемены климата, но в последнее время заметила некоторые изменения: корсаж стал сидеть на вас туже, вы жалуетесь на головокружение, – Далси не знала, как Беренис воспримет это открытие, но не могла скрыть собственной радости. Иногда дети скрепляют семьи, и ей ужасно хотелось увидеть, как Беренис и Себастьян, наконец, соединят руки, объявят о «прекращении враждебных действий» и заживут вместе в мире и согласии.
Грег и Квико попытались помочь Себастьяну встать на ноги, но он, стыдясь своей слабости, оттолкнул их и, шатаясь, пошел через кухню и холл к своей спальне без их помощи. Беренис схватила Далси за руку:
– Мы поговорим об этом позже. Сейчас я должна идти к нему!
– Я иду с вами! – объявила Далси, хотя больше беспокоилась о своей госпоже, чем о господине. Она была убеждена, что уж он-то сделан из стали и выживет в любом случае, в то время как Беренис, принимая во внимание ее воспитание и утонченную натуру, была более ранима и сейчас нуждалась в любви и понимании больше, чем когда-либо.
Квико отвернул простыню, и Себастьян тяжело опустился на кровать. Индеец стащил с него сапоги и посоветовал:
– Отдохните. Вы потеряли много крови. Мы сами обо всем позаботимся.
Грег стоял у кровати, невозмутимый и строгий, открывая свою медицинскую сумку. Беренис, запаниковав, схватила его за руку:
– Господи, он умрет от потери крови! Сделайте же что-нибудь!
Глаза ее были широко открыты, одежда в беспорядке, но Грег лишь улыбнулся, выкладывая инструменты на стол:
– Успокойтесь, графиня! Как приятно, когда на тебя такой спрос. Пожалуй, я превращу вашу спальню в больничную палату, чем она и является в последнее время – сначала вы, теперь вот он. Будьте добры, принесите бренди – надо добавить в него опиума. Когда я начну зашивать рану, будет чертовски больно. А он и так уже проклинает меня на чем свет стоит, грозясь вырвать мое сердце и съесть его, тушеное с тминными семечками.
– Ты мясник, Грег, – проворчал Себастьян, не терпящий никакого ограничения свободы, мешающего ему действовать в полную силу.
– Заткнись ты, старый дьявол! – парировал Грег насмешливо. – Ты рычишь, как гризли, раненый в зад. На вот, выпей это и дай нам всем отдохнуть от тебя! – и он сунул стакан Себастьяну под нос.
– Иди к черту! – пробормотал Себастьян не слишком любезным тоном, швырнув назад пустой стакан. – Накладывай свои швы и убирайся!
– А ты, девушка, – доктор повернулся к Далси, – пойди попроси у Джесси простыню и начинай рвать ее на бинты для перевязки.
Далси взглянула на Квико, и он согласно кивнул. Никогда ничего не обсуждая, без слов понимая друг друга, они вместе трудились на благо этих двух людей, которые вернули им жизнь, надежды, достоинство, – трудились и никогда не забывали их в своих молитвах.
– Где мой брат? – Беренис хотела сообщить, что он скоро станет дядей, и в то же время боялась даже упомянуть об этом.
– Он на сторожевом посту, миледи, – сказал Квико. Его внимательный взгляд заставил Беренис гадать, не сообщила ли ему Далси о ее деликатном положении. Себастьяну, с уже затуманенным от наркотика сознанием, стало казаться, что Беренис парит над ним, заботливая и нежная, как ангел. Она, можно сказать, спасла ему жизнь, и он силился понять почему. Был ли это природный инстинкт самосохранения? Страх быть захваченной в плен Медным Волосом? Возможно ли (да нет, это немыслимо!), чтобы ей было не безразлично, что случится с ним? Их взгляды встретились, и Беренис поразило то, что она прочитала в его глазах. Искра надежды вспыхнула у нее в груди, но погасла, когда нежность на его лице сменилась суровостью – так же быстро, как и появилась. Себастьян отказывался верить, да еще в критическую минуту физической слабости, что она способна стать его подругой, его спутницей жизни. Очень скоро, подозревал он, это прекрасное видение, заботящееся о нем так нежно, вновь превратится в существо изменчивое и непредсказуемое. Он не мог позволить себе смягчиться или поставить под угрозу свои чувства.
Он нетерпеливо поерзал:
– Это не женское дело, Беренис! Уходи.
– Мое место здесь, с тобой, – сказала она твердо.
Больше Себастьян ничего не успел произнести, потому что Грег начал зашивать рану. Это был мучительный процесс: длинная игла и кетгутовая нить постепенно стягивали разорванные края кожи. Квико и Адам крепко держали Себастьяна, игнорируя его проклятья.
Беренис не могла смотреть из-за подступающей к горлу тошноты и головокружения. Это убедило ее в правильности диагноза Далси. Трепет радостного возбуждения начал наполнять все ее существо, когда она, наконец, поняла и приняла правду. Она могла чувствовать новую жизнь, расцветающую внутри нее…
