Я снова и снова проверяла галерею.
Всю облазила, зашла в облако, в корзину, в раздел файлов…
НИ-ЧЕ-ГО!
Неужели я зря старалась?!
Господин Мерзавкин продолжал смеяться.
Он смеялся надо мной, и от этого мне стало на душе еще горше.
Но лишь на секунду.
Потом я взяла себя в руке.
— Так-так. Постойте! Что-то здесь явно не сходится… Я помню не все, но точно помню, как вы меня снимали. Я раздевалась, а вы… снимали! Отвечайте, где компромат? Кому вы его отправили?
— Наивная чукотская… девочка. Хотя нет, не девочка… Женщина!
— Аррр… — зарычала я.
— Послушай, Владислава… Алексеевна!
Босс задыхался от смеха.
Как же я его ненавидела в этот момент, жуть просто!
— Слушаю, Гордей Иванович… Слушаю. И вам, действительно, стоит сказать мне что-то путное!
— Да, я тебя снимал.
Босс помолчал и хмыкнул.
О, как он меня бесил. Одним хмыканьем доводил до белого каления!
— Я тебя снимал, но потом мы сторговались на минете, чтобы я удалил фото и видео… Ты хорошенько отсосала, как послушная девочка, и я все удалил.
Я ахнула.
— Чтооо?!
— Ты просила удалить снимки
Меня затрясло от гнева.
— Человек слова? Нет! Вы не человек, вы… Дрянь! Последняя!
— Полегче с выражениями, Владислава Алексеевна. Я же говорю, что удалил снимки с телефона. Но перед этим я все-таки кое-что отправил себе на личную почту. Я буду пересматривать это видео время от времени. Там, где ты ты раздеваешься под музыку. Ох, как красиво… Хочу посмотреть на это еще раз. Хочу, чтобы кончала на моем члене на трезвую голову и понимала, кто тебя имеет.
Босса понесло, занесло и так сильно… разнесло!
У меня просто дар речи пропал.
Я слушала, как он разглагольствует, мечтает, смакует…
— Гордей Иванович, рекомендую вам снизить градус радости. Удалите со служебного телефона мерзкое сообщение, удалите все то, что вы успели переслать, скопировать, сделать скриншот… Мы договаривались.
— Удалил я твое сообщение, Владислава Алексеевна. Но это ничего не меняет. Прежнее видео у меня остается.
Босс, кажется, закурил… Выдыхал шумно, вдыхал протяжно.
— Значит, так. Завтра в офис, чтобы пришла к без пятнадцати девять.
— Что?
— Что слышала. Твое заявление я не подписывал и подписывать не собираюсь. После восемнадцати ноль-ноль немного задержишься, поедем ко мне. Продолжим то, что начали.
Охренел!
Вот это аппетиты…
— Хочу в живую то, что ты сейчас мне озвучила.
— Простите, Гордей Иванович, за нескромный вопрос, но…
— Чем нескромнее твой вопрос, тем лучше! — добродушно разрешил босс.
— Вы так размечтались… Посмотрите себе в трусы. Там, случайно, пися радугой не встала?
Мерзавкин поперхнулся дымом.
— Нарываешься, Владислава Алексеевна. На глубокий горловой минет.
— Ошибаетесь, Гнидон Иванович…
— ЧТООООО?!
— Ой…
Оговорилась!
Вслух…
— Говорю, ошибаетесь вы. И заявление мое вы подпишете, и больше никогда! НИКОГДА! Слышите меня? Вы никогда не будете меня шантажировать чем бы то ни было. Иначе вот эта запись кое-куда отправится…
Я выдержала паузу. Босс тоже замолчал, спросил недоверчиво:
— Какая запись?
— Та, что я сделала… Я все записала. Много раз называла вас по имени, и если задуматься, то все звучит так, как будто вы меня принуждаете. Станете создавать мне проблемы, я отнесу эту запись… в соответствующие органы и подключу связи. У меня дядя — настоящий полковник! — произнесла я.
Подумаешь, немного приукрасила. Не мой дядя высокий чин в полиции занимает, а дядя моего погибшего мужа.
Чтобы Мерзавкин поверил в серьезность моих намерений, я включила запись, проиграла немного.
— Больше всего мне вот этот отрывок, — захихикала я.
Я поставила отрывок, где босс дышал отрывисто и рычал грозно:
— Ты… Стерва. Кобра! — выплюнул босс ядовито.
— И кто поверит, будто это происходило не в реальности? Подпишите вы мое заявление на увольнение, как миленький.
— Значит, у меня есть компромат. И у тебя есть компромат, — задумчиво подвел итог босс. — Один-один.
— Туше.
— И что же мы будем делать? Кажется, я знаю!
— Ооо, разумеется, вы знаете!
— Ты возвращаешься на работу, как ни в чем не бывало, — заявил босс. — Сделаем вид, будто этой ситуации не было!
— Не было? — ахнула я. — Не было комромата?
— Какой компромат? — прикинулся валенком босс. — О чем ты, Владислава Алексеевна.
— Хватит! — рявкнула я. — Вы меня унизили, оскорбили, задели женскую гордость, обозвали старой. Потом воспользовались моим бессознательным состоянием, снимали на телефон, шантажировали гнусно! — выпалила на одном дыхании. — И даже если вы сейчас подарите билеты в чертову Доминикану…
— Не подарю, — отрезал босс. — Исключено.
— Даже если бы подарили, я бы кинула вам в лицо эти билеты! Я не останусь работать на вас. Ни при каких условиях.
— Я могу всем показать, какая ты.
