В отличие от младшей сестры Рома проводил слишком много времени сидя, а потому был не в лучшей физической форме, и от яростного пинка по лодыжке увернуться не смог.
– Дичь! – прошипел он, потирая ушибленное место. – Беру свои слова обратно!
– То-то же! – Машка победоносно вскинула подбородок.
– Она реально люто тупая! – Рома предусмотрительно подогнул ноги под себя.
– Так, брейк! – лениво вмешалась Юля, привыкшая разнимать неслухов. – Флешмоб может сработать.
– Или челлендж, – предложила Маша, явно довольная похвалой. – Типа ледяной водой из ведра обливаться или футболку надевать, стоя на голове…
– Нет, это только у молодежи популярно, – откинула стратегию Юля. – Лучше подумаем, как бы сделать вирусный ролик… Оператор у тебя, считай, есть, с ютьюбом ты разобралась, осталось только снять и расшарить. Вопрос – про что.
– Может, со зверушками что-то? – Дима задумчиво почесал подбородок. – Моя с утра до ночи гоняет видосы про сов, панд и кого-то там еще…
– И как ты себе это представляешь? – Надя изогнула бровь. – Загнать Игоря в зоопарк? Облить валерьянкой и посадить во дворе, пока его кошки не облепят?
– Играл бы он на флейте… – мечтательно протянул Рома. – Мы бы с крысами что-нибудь придумали… Как тот дудочник из сказки, помните?
– Шикарно! – всплеснула руками Надя. – Вот это план! Отдаем Игоря обратно в музыкалку на флейту, и через пятнадцать лет у нас новая звезда!
– А чего ты орешь? – надулся Рома. – Тебе тут помогли, и никакой благодарности взамен. Иди вот сама и придумывай.
Надя уже хотела ответить, что именно так и собирается поступить, но Дима вдруг расхохотался так громко и неожиданно, что все покосились на него с опаской. Как говорится, смех без причины может быть первым симптомом отъезжающей крыши. Особенно у мужика на пороге партнерских родов.
– Тебе, может, это?… Водички? – насторожилась Надя.
– Да не, я тут вспомнил… – и Дима снова зашелся смехом, пока на глазах не выступили слезы. – Ой, не могу… Короче… – он застонал и отдышался. – Есть такой канал у мужика… Он там разными способами все уничтожает. Ну, поджигает, взрывает или бензопилой…
– Ага, обхохочешься, – скривилась Машка.
– И я подумал… – Дима стиснул зубы и странно поморщился, будто пытался сдержать чих. – Фух… Не могу… Если этот Игорь расфигачит виолончель…
– Точняк! – От возбуждения Рома даже глаза округлил. – А почему только виолончель? Он может стать таким типа музыкальным маньяком. Драконить всякие инструменты… У бати моего друга есть в гараже и болгарка, и фрезер…
– У нашего вроде тоже болгарка была… – задумался Дима.
– Она сто лет не работает, – Рома отмахнулся. – Слушайте, а если облить Надькину детскую скрипку жидким азотом, а потом молотком ударить, она расколется? Ну, в смысле, не просто треснет, а так вот эпично, – хлобысь! – как ваза…
– Ты не представляешь, сколько я раз об этом мечтал, когда она занималась… – протянул Дима и ностальгически вздохнул.
– Я тоже… – подала голос Юля, и Надя отчетливо осознала, что союзников у нее в этом доме не осталось.
– Ладно, – она встала, прихватив банку огурцов. – Маме привет, Андрюху за меня целуйте в пяточки…
– Узбагойзя, – Рома дернул ее за рукав. – Никто не тронет твою скрипку, мы пошутили. Но идея-то бомбическая, скажи? Этих инструментов можно накупить с рук по дешевке, зато видосы получатся – огнище!
– Окей, – терпеливо кивнула Надя. – И скажи, пожалуйста, как это поможет мне раскрутить Игоря? Как из этого вандализма можно понять, что он крутой виолончелист? Или ты правда думаешь, что после такого его кто-то пустит в зал, где есть арфа, орган или дорогущий рояль?
В кухне воцарилась тишина, и только из распахнутого окна донесся с улицы плач младенца.
– Мама возвращается с детьми… – Юля тяжело поднялась с диванчика и побрела в прихожую, словно агнец на заклание. Но вдруг замерла, резко обернулась и уставилась на Надю горящими глазами. Видно, приближение отпрысков пробудило в ней скрытые резервы. – Я знаю! Я знаю, что тебе делать!
– Что? – Надя затаила дыхание.
И Юля уже раскрыла рот, чтобы ответить, но щелкнул замок, распахнулась, ударившись о стену, входная дверь, и…
– Юленька! – мамин голос с трудом пробивался сквозь басовитый вой Андрюши. – Мы пришли! И проголодались!
Юля пулей метнулась к измученной бабушке, выхватила ребенка, и дальше последовало шоу, за которое могли бы передраться самые именитые мировые цирки. Что-то подобное Надя видела, когда ходила в азиатский ресторан, и повар прямо перед ее носом с феерической скоростью рубил осьминогов на гигантской жаровне. Руки его летали, мелькая в воздухе, и Надя не могла оторвать взгляда от этого странно прекрасного зрелища.
