– Да плевать я хотела на Игоря! – вырвалось у Нади, и она запнулась и обернулась в сторону оркестра. К счастью, Заславцев уже выходил из зала и вряд ли ее слышал. Да, Надя не была влюблена в Игоря, но терять такого талантливого и работоспособного клиента только из-за языка без костей было бы ужасной ошибкой. – Я не люблю его, – добавила она уже тише. На всякий случай. – Но… Слушай, ты влюблялся уже раз сто, я сама видела. С чего ты взял, что сейчас все будет по-другому? Я… Я не хочу, чтобы ты потом меня вычеркнул.
– Зачем мне это делать?! – Платон нежно погладил ее по щеке.
– Понимаешь… – Надя старательно собрала мысли в кучу, что было трудно, когда он стоял так близко. – Мне проще дружить с тобой, чем любить тебя. Любить… Слишком страшно. Это значит каждый день бояться, что ты найдешь себе кого-то еще… Моложе, красивее… Или просто кто под руку подвернется…
– Но это было раньше! – Платон запустил пальцы в ее волосы, лишая самообладания. – Я люблю тебя, Надь! Сильнее, чем мог себе представить! Пожалуйста, давай попробуем… Ты же чувствуешь эту химию… Ты – моя муза, мое все… Прошу, дай нам шанс… – и он приблизился к ее губам.
– Нет, – выдохнула она в последний момент и усилием воли заставила себя отстраниться.
– Нет?
– Мне нужно время. Чтобы подумать, чтобы поверить… Я не могу так, – прошептала она и, чувствуя, что вот-вот разревется, бросилась вон из зала.
– Мария! – прогремела Надя, шарахнув входной дверью об стену. Ремонт в прихожей закончили год назад, но за это время эмоциональные отпрыски Павленко уже успели набить ручкой заметную вмятину на свежих обоях. – Машка, чтоб тебя! А ну, иди сюда!
– Тише, ты что! – Надина мама суетливо выпорхнула из кухни, потряхивая бутылочку со смесью – Дима Добрынюшку принес, он только заснул.
– Он мелкий, еще сто раз заснет, – буркнула Надя, но голос все же понизила. – Где Машка? Мне надо ее убить.
– Как можно такое говорить, ты что! – всплеснула руками мама.
– Не парься, у тебя еще четверо останется. И внуки вон множатся в геометрической прогрессии, – Надя скинула туфли и затопала звонкими пятками в комнату сестры.
– Надюша, пойдем, я тебя покормлю сначала, покушаешь… – мама засеменила следом.
– Лучше уйди, – бросила Надя, не оборачиваясь. – Только давление себе поднимешь.
И, вломившись в Машину комнату, захлопнула дверь перед растерянной матерью.
Машка пребывала в блаженном неведении: валялась на диване, небрежно закинув ноги на спинку, и вовсю флиртовала по видеосвязи с каким-то рыжим смазливым юношей.
– Она тебе перезвонит, – Надя выхватила у сестры гаджет. – Потом. Если сможет.
Парень, так ничего и не поняв, полетел вместе с телефоном в дальний угол комнаты, а Машка возмущенно подскочила.
– Совсем, что ли?! – взвизгнула она. – Я Лешку месяц обхаживала!
– Кто, скажи на милость, какая сволочь просила тебе говорить Платону, что я беременна?! Да еще и от Игоря. А?! – Надя нависла над младшей сестрой, стиснув кулаки и гадая, поколотить болтливую заразу или для начала выдрать ей волосы. Практика показывала: синяки на Машке исчезали моментально, а вот выдранный во втором классе клок волос она помнила до сих пор.
– Ах, это… – Маша мгновенно успокоилась и с довольным видом откинулась на подушки. – Можешь не благодарить.
– Даже близко не собиралась! Тебе никто не давал права лезть в мою личную жизнь!
– Так если бы не я, так бы ты и ласты склеила старой девой, – бессовестно усмехнулась Машка. – Что, засуетился Платоша? Уже признался тебе в любви?
У Нади от неожиданности даже кулаки разжались, а злость куда-то улетучилась.
– Чего? – протянула она. – Ты разве не отвадить его хотела?…
– А ты уж и расстроилась, – Машка деловито закинула ногу на ногу, будто Надя не к сестре пришла, а на прием к психоаналитику. – Говорила же, втрескалась ты в него, а ты: «Нет, нет, ничего такого…»
– Я не… – задохнулась Надя. – Ты все равно не… Какого черта?!
– Во-о-от, – важно кивнула Машка, явно наслаждаясь Надиным замешательством. – А мужика-то надо только подстегнуть! Я в Интернете читала: вызвать ревность, заставить поверить, что все, тю-тю паровоз, – и вуаля! На коленях будет ползать, лишь бы ты в его сторону посмотрела. Взять Лешку: он в мою сторону и не смотрел, пока я с Ярославом не стала сидеть на всех парах…
– Ну, знаешь! – У Нади кровь прилила к лицу, а в ушах зашумело от злости.
Да, вот такое и вырастает из девчонок, которых недостаточно пороли в детстве! Видать, на Машке родители уже устали изобретать наказания, и потому она выросла особенно наглой. И пускай говорят, что совершеннолетних воспитывать уже поздно, но Надя все равно решила наверстать упущенное. Схватила первую попавшуюся мягкую игрушку, коих у Маши на диване обитало целое стадо, и принялась колошматить сестру почем зря.
– Эй! – завопила Машка, съежившись и загораживаясь руками. – Ма-ма-а-а! Убери Надьку! А-а-а!
На вопли в комнату тут же влетела Юля, бешено вращая в глазами.
– Молчать! – Она отобрала у Нади мохнатое и пыльное орудие преступления. – Разошлись по углам! Дети спят!
– Она меня бьет! – обиженно заскулила Машка.
