Амалия предпочла не нагнетать и не спорить с женихом. Послушно кивнула и покинула полицейский участок в сопровождении водителя Богдана. А спустя полчаса в машину сел и сам Вольных. Амалия, прекрасно зная характер своего молодого человека, помалкивала и ждала, когда он немного остынет. Только осторожно переплела свои пальцы с его рукой и тихонько сжала. Девушке хотелось усмирить ураган чувств и почти животной агрессии, плескавшейся в теле парня. И поэтому, абсолютно не подумав о последствиях, Черепанова тихо проговорила:
— Поздравляю, ты скоро станешь папой.
Амалия почувствовала, как Вольных напрягся, словно хищник перед прыжком. Девушка даже зажмурилась, ругая себя последними словами, что вновь оплошала. Вот зачем? Нужно было дождаться подходящего момента. А потом уже… Вот почему она сначала сделает, а потом подумает?
— Тормози! — рявкнул Богдан, и водитель резко вдавил педаль в пол. Машина послушно замерла, а Вольных выскочил из салона.
— Какого хрена?! — заорал он так, что проезжающие мимо автомобили притормозили, а редкие прохожие испуганно подпрыгнули и торопливо скрылись из вида, — Какого, спрашиваю, хрена, ты беременная моим ребенком полезла за гребаным тигром?! И в ментуру! Какого хрена, милая?!
Амалия не придумала выхода лучше, кроме как разрыдаться. Позорно и громко, стирая ладонями слезы с покрасневших щек.
— Это последний раз, честно-честно, — всхлипывала Черепанова, — Правда-правда.
Богдан зарылся руками в свои короткие кудрявые волосы и с силой дернул, словно приводя себя в чувства. Девчонка, испуганным комочком, рыдала навзрыд, усевшись на бетонное ограждение, припорошенное снегом. Бетонное. Прямо попой. Беременная его ребенком. Беременная и любимая. До жути, до боли в каждом нерве.
Вольных с силой рванул девчонку на себя, опутывая руками, зарываясь лицом в ее волосы, приподнимая над землей и заставляя обхватить себя ногами за талию.
— Никаких приключений! — рваным, хриплым голосом требовал он, — Покой и тишина. Никаких тигров, волков, бродячих псов и ментов. Полный вакуум и изоляция. Живем в деревне у родителей.
— Хорошо, — послушно кивала Амалия, — Как скажешь, родной.
— Как скажу, — эхом повторил Богдан.
Молодые люди еще некоторое время провели вот так, наедине друг с другом на виду у всех. Разделяя свое счастье на двоих, баюкая его в колыбели своей любви. А потом, посетив травмпункт, после оказания квалифицированной медицинской помощи, молодые люди отправились в деревню к родителям Богдана, чтобы побыть вдали от суеты города, подышать воздухом, подлечить расшатанные нервы.
— Поверить не могу! — вздыхала Иветта, обнимая мужа.
Тарас и Иветта лежали в своей спальне, и если отец семейства лениво улыбался, то мать этого самого семейства находилась в состоянии тихого шока.
— А я очень даже могу, — возразил Тарас, — Из тебя выйдет отличная бабушка. Баба Ива — круто звучит.
Вольных рассмеялся, а Иветта шутливо стукнула мужа кулачком в плечо.
— Богдан слишком молод, чтобы стать отцом, а Ами вообще еще девочка, — продолжала вздыхать Иви.
— Ну конечно, — рассмеялся Вольных, — Богдану двадцать пять. А Ами на год старше тебя во время нашего с тобой знакомства.
— Как же быстро летит время, — сокрушенно покачала головой Иветта, — Я стану бабушкой. Обалдеть просто!
— Угу, бабушка Ива, — подначил Вольных, пощекотав жену.
— А кажется, будто вчера, да? — пробормотала Иветта Марковна, улыбаясь, — А помнишь, как я тебя украла?
— Разве забудешь такое, — ответил Тарас Наумович, а потом, помолчав, добавил, — Я уже благодарил тебя за это?
— Да, пару тысяч раз, кажется, — улыбнулась Иветта.
Вольных отвел в сторону волосы, упавшие на лицо жены. Его пальцы привычно запутались в длинные локоны, а носом он прижался к виску.
— Люблю тебя, — проникновенно прошептал полубог своему урагану, укрощенному, но не покоренному, — И всегда буду.
— И я тебя, — в унисон любимому полубогу прошептала Иветта Марковна, — И всегда буду.
Конец
