— Тащи всё на берег, здесь разберёмся! — скомандовал я ей. — Вера, поднимайся и следи за морем, если кто приплывёт — дашь знать!
— Настенька, ласточка! Конечно, у тебя лучше! Честное слово! Да, твои мне ДЕЙСТВИТЕЛЬНО нравятся больше! ГОРАЗДО больше! Но это так утомительно, я же знаю! И мне просто совестно злоупотреблять твоим расположением! Конечно буду, обязательно! Всенепременнейше! Но только по праздникам — нельзя такую красоту по пустякам трепать! — Настя выглядела всё ещё насупленной, хоть и согласилась — в первом приближении — с моими доводами. — Вот закончим в Петра Первого играть — и я сразу же переоденусь!
Под моим чутким руководством слегка офигевший дух цепей соорудил мне что-то вроде рабочего комбинезона… с поправкой на местный климат и мои личные анатомические особенности. Настя восприняла это чуть ли не как измену (в конце концов, спать с кем ни попадя укротителю положено по должности, а вот собственноручно сотканная одежда — это уже личное!) — сделанные ею шорты и что-то среднее между плотной футболкой и спортивным топом (да, мне пришлось осваивать соответствующую терминологию применительно к себе, а куда деваться?) я отложил именно чтобы не рвать и не трепать. Паучий шёлк действительно был очень приятен на ощупь, а уж способность Насти варьировать плотность ткани по месту была вообще бесценна! А ещё — никаких швов! Словом, я нисколько не преувеличивал, нахваливая её мастерство, но сил у неё на это уходило и вправду очень много — на каждый предмет одежды по два-три дня, а уж когда она увлеклась узорами, объёмными да прорезными… Нет, конечно, просто обмотать и зафиксировать паутину можно было очень быстро, но внешний вид оставлял желать лучшего, да и двигаться в таких «экспресс-заплатках» было не так удобно.
Роль «парадного портного» немного примирила Настю с конкуренцией, и мы все, во избежание сюрпризов, занялись совместным и очень осторожным исследованием её трофея. Приглянувшаяся ей брошка, к счастью, проклятой не была, но будучи приколотой, довольно быстро опутывала хозяйку тонкой магической паутиной, слегка замедляя все движения, в обмен давая гиперлуч — фирменную атаку пиджи драконьего семейства, способную пробить почти любую защиту или стену, что Настя немедленно и проверила на ближайшей скале. Получившийся круглый тоннель, с полметра диаметром и метров пять глубиной, поразительно напоминал старую настину пещеру и логово бандита… Примерно в одну десятую величины…
Тщательно отмытый, верин трофей оказался письменным прибором, с какой-то сильно стилизованной фигурой, держащей на поднятой руке глобус, и действительно старым — очертания континентов были ещё «до Сукебе». Похоже, что за долгую историю он близко познакомился с кувалдой и неслабым пожаром, весь помятый и местами оплывший. С большим трудом на подставке удалось разобрать цифры «196» и ещё одна была затёрта до неузнаваемости — то ли «1», то ли «4», то ли «7» — только палочка и уцелела. Впрочем, в глазах Веры это только добавляло ему притягательности. Ну, о вкусах не спорят!
Светина добыча тоже не преподнесла никаких сюрпризов, но все дальнейшие манипуляции пришлось отложить до вечера, когда зарядятся батарейки.
Наши кораблестроительные дела продвигались довольно медленно. Выжженные плоскодонки, о которых мне рассказывал кто-то из знакомых, раза с третьего у нас-таки стали получаться, и даже сравнительно неплохо плавали — если не было волн. Попытки надставить борта досками, отодранными в деревне, назвать успешными было нельзя: большинство досок наполовину сгнило, а те, которые остались крепкими — были короткими, кривыми и растрескавшимися, и вода через щели протекала постоянно. Немного помогала магия, которую очень прикладным способом осваивали Вера и Настя, но сделать что-нибудь мореходное из кучи трухи не смог бы и архимаг.
Так что в результате мы пришли к разделению труда: Майка вынюхивала подходящие стволы, Вера своими вибромечами нарезала их на доски и брусья, Света прогревала их в кипятке и гнула по форме, а Настя потихоньку плела канаты на снасти и ткань на парус — её нужно было ОЧЕНЬ много. Я же их всех хвалил и осуществлял общее руководство заодно. Все наши суммарные познания о кораблях можно было свести к «это такие штуки, которые плавают и не тонут» — мы все что-то где-то когда-то видели (и даже немножко помнили), и даже могли более-менее художественно нарисовать корабль… Вот только нам был нужен не красивый рисунок, а рабочий чертёж.
