Утренняя служба в центральном храме столицы собрала большую толпу. Я не стал выпячивать свою личность и тихонько постоял в сторонке. Служба была пышной и немного утомительной, но пришлось отстоять ее от начала до конца. Мои опасения оказались напрасны – отец Дагда не стал манкировать своими обязанностями и был на своем месте, закатив шикарную проповедь. Он говорил о терпимости и милосердии, явно пытаясь погасить волну, поднятую братом Врадаком.
Аудитория живо откликалась на доводы священника, но, боюсь, этого заряда разума и справедливости надолго не хватит. История моего собственного мира показывает, что фанатики почти всегда намного убедительнее.
Когда уставшая от стояния и сидения толпа выплеснулась наружу, я остался у стены, прикрыв глаза и пытаясь найти умиротворение в душе. Причем так увлекся, что пропустил приближение священника.
– Сын мой, – тихо сказал незнакомый мне человек в белом ритуальном облачении, – отец Дагда хочет с вами поговорить.
Все получилось намного легче, чем я опасался, – оставшийся в храме человек привлек внимание служителей, а у них явно имелось мое описание и соответствующий приказ.
Мы немного поплутали по сводчатым коридорам и попали в большую библиотеку. Ряды полок были местами завалены грудами свитков, а остальные стройными рядами заставлены книгами разного формата. У высоких окон с рассеивающими свет стеклами стояли длинные столы.
Не знаю, много ли здесь обычно собирается людей, но сейчас в библиотеке сидел только кардинал. Он почти не изменился с прошлой нашей встречи, лишь печальные морщины вокруг глаз стали глубже, а в самих глазах поубавилось доброго лукавства. Все те же длинные седые волосы и такая же белая борода спускались на белоснежное одеяние. Из украшений на кардинале имелась лишь серебряная фибула с крупным алмазом. Было кое-что не замеченное мною ранее – сидящий в кресле священник перекатывал между пальцами бусинки четок с небольшим резным крестиком. Эта деталь никак не вязалась с остальными деталями гардероба – и четки, и крестик были вырезаны из дерева, при этом резьбу не назовешь тонкой и изысканной. Впрочем, странности в аксессуарах кардинала меня интересовали меньше всего.
– Вы все-таки решили принять крещение? – по-доброму улыбнулся священник, отпуская жестом моего провожатого.
– Если честно, то крещение было второй причиной, – пришлось признаться мне.
– В этом богоугодном деле нужна искренность, – вновь улыбнулся кардинал, вторым жестом предлагая мне присесть на соседнее кресло. – Какой же была первая причина?
– Я хотел бы попросить вас передать принцу одну вещь.
– Кольцо? – сразу догадался священник, и по его лицу пробежала легкая тень. – Хотите попросить о милости для себя, но вас не пускают?
– Не для себя. Пусть для некрещеного это звучит странно, но, слава Господу, у меня все прекрасно. Помощь нужна моим друзьям.
– Корпус поводырей? – вновь блеснул эрудицией кардинал. – Моя сегодняшняя проповедь была и о них тоже. Я не знаю, что творится в душе Белинуса, но его набожность становится какой-то странной.
– Мне кажется, этот секрет знает вся столица. Имя этой странности – брат Врадак, хотя даже не могу представить, кто может воспринять этого человека как своего брата.
– Вашими устами говорит обида, – с легким укором мягко сказал кардинал. – Брат Врадак – верный сын нашей церкви, возможно, некоторые аспекты веры он понимает превратно, но никто не может упрекнуть его ни в корысти, ни в ереси.
– А как насчет гордыни, нетерпимости и, в конце концов, фанатизма? Лично для меня эти черты, особенно последняя, не очень вяжутся с образом слуги Божьего.
– Вы судите?
– Нет, я боюсь, очень боюсь. Вы когда-нибудь видели, как дурачатся два ковая, как хидой катается в утренней росе и повизгивает от счастья? Видели, как питомец тычется в руку наставника, выпрашивая ласку? Какие они к чер… – запнулся я, но продолжил: – Они просто звери, божьи твари, его творения, такие же, как и мы. При чем здесь преисподняя? Только потому, что страшны ликом? Так пойдите в спальные кварталы, ближе к внешним стенам, и увидите там такие хари, что заработаете заикание на пару седмиц!..
– Я не воспринимаю о́ни как порождение ада, – жестом остановил мой монолог священник. – Меня не нужно убеждать в праведности вашего порыва, поэтому я возьмусь передать ваше послание принцу. Вы правы, брат Врадак пытается отсечь принца от всего мира, но не пропустить меня он не сможет. Только мне кажется неправильным ваше вступление в лоно церкви только для того, чтобы привлечь внимание принца.
– Я был готов принять крещение еще во время нашей первой встречи, но тогда меня тяготили мирские заботы. А сейчас так уж получилось, что этот поступок может помочь и мне и моим коллегам. Не думаю, что принц в теперешнем его состоянии будет говорить об о́ни с язычником.
– Вы, конечно, правы, просто я предостерег вас от лукавства.
– Я учту.
– Хорошо, – вздохнул кардинал, поднимаясь с кресла. – Думаю, имеет смысл назначить обряд на завтра после литургии.
– Это когда?
