Уже решив, что пора прекращать это издевательство, я почувствовал посыл Бома – он учуял добычу. Скользнув вниз распадка между пологими холмами, ковай тут же взлетел на противоположный скат и замер у невысокого кустарника. Повинуясь инстинкту, зверь прижался к земле, совершенно забывая, что его седок торчит над кустарником, как победный стяг. Небольшая косуля конечно же заметила меня и тут же рванула в кусты. Сдержать голодного Бома удалось лишь на мгновение – пока отстегивал себя от сбруи.
Ковай, словно торпеда, выскользнул из-под меня и рванул за косулей. Через пару секунд впереди послышался жалобный хрип, а до меня донеслись удовлетворенные эмоции Бома.
Половину убиенного животного пришлось буквально отвоевывать – обожравшийся ковай был бесполезен для меня как минимум на пару суток, а время поджимало. И так пришлось остановиться на ночевку задолго до захода солнца.
Вьючного животного для провоза багажа у меня не было, так что пришлось довольствоваться местным аналогом спального мешка с завязками в качестве постели и пеммиканом на ужин. Благо имелся небольшой котелок и вода из объемной фляги, так что вышел неплохой бульон. Но даже за это нужно благодарить не мою предусмотрительность, а заботу Элбана – все эти вещи оказались пристегнуты к сбруе ковая, хотя самого управляющего пока не существующего поместья при седлании Бома поблизости не наблюдалось.
– Конспиратор, блин, – хмыкнул я, разбирая вещи. И все же, что ни говори, с выбором управляющего получилось удачно.
Еще по пути к Ониборгу я приблизительно набросал свой дальнейший маршрут. На малогабаритный корабль, идущий в приток Дольги, меня с Бомом никто не примет, так что оставалось идти посуху. Заодно нарабатывать навыки наездника.
Насколько хорошо были отлажены водные пути королевства, настолько же плохими здесь оказались дороги. От речных портов к находящимся вдали от берега поселениям все шло еще относительно неплохо, а вот проехать по берегу вдоль рек было уже проблемой. С другой стороны, кому здесь ездить? Только таким чудакам, как мы с Бомом. Ну да ничего, дороги нам не так уж и нужны. Ковай пройдет где угодно, а мне оставалось только следить за тем, чтобы Бом не «потерял» меня и не заблудился в хоть и негустых, но обширных западных лесах.
Изначальный маршрут пришлось немного подправить. Ни Олана, ни Берислава в Ониборге я не застал – они находились на учениях в лесном лагере, – а увидеть товарищей очень хотелось.
Стража «пионерского лагеря» встретила меня настороженно, зато мой учитель по управлению принял меня буквально с распростертыми объятиями. Он не только искренне порадовался моим успехам и, по его уверениям, вполне заслуженной татуировке на виске, но и дал несколько очень важных советов в отношении выездки ковая. В прошлом он водил хидоя, но и в коваях разбирался, особенно после того как перешел на преподавательскую работу.
Уже в конце, провожая меня на встречу с друзьями, учитель рассказал, что расследование смерти моего предшественника зашло в тупик – хозяин кабака исчез буквально на следующий день после выкупа заложенного меча.
Да уж, все интереснее и интереснее.
Увы, на приятном общении с учителем радость встреч закончилась. Олан встретил меня настороженно, а вот Берислав откровенно враждебно.
– Чего надо? – тут же вызверился купеческий сын.
– От тебя ничего, – решил я не играть в интеллигентность.
– Тогда зачем звал?
– Я звал Олана.
– И что ты можешь сказать после того, как всех нас подставил с проверкой?
– Я никого не подставлял. – Так, дело, похоже, запахло ссорой. К тому же и Олан как-то странно помалкивал. – А почему ты решил, что наездником должен был стать именно ты?
– Потому, что это было мое место… – прорычал Берислав, но тут же опомнился: – Точнее, наше с Оланом, а ты испортил такую схему.
– Какую схему?
– Да пошел ты! – сплюнул Берислав и быстро зашагал в сторону шатров летнего лагеря.
– Олан, – остановил я двинувшегося за ним кельта. – Ты тоже так думаешь?
– А что мне думать? – грустно вздохнул Олан. – Место освободилось после странной смерти поводыря, который умер по пути домой из кабака. А потом люди видели, как ты передавал хозяину этого самого кабака деньги. Извини, но мне пора идти.
Ну и что было мне делать? Догонять и доказывать? А мне поверят?
Возможно, в тот момент я совершил большую ошибку, но обида вытеснила все доводы разума, и зачатки дружбы, с трудом проросшие в чужом для меня мире, истлели, так и не превратившись в нечто большее.
– Только ты меня понимаешь, – пожаловался я Бому и, вскочив, точнее, практически шагнув в седло, послал зверя вперед.
Ковай устремился к далекой цели. Ветер засвистел в ушах, и восторг скорости понемногу начал смывать обиду. Ковай мчался подобно огромному леопарду. Его бег был плавен и текуч. Последние наставления учителя поставили все на свои места, и я словно слился с этим мощным зверем. До совершенства, конечно, было далеко, но я уже почувствовал уверенность в своих силах.
