С этими словами он с силой стукнул посохом о землю, чуть искры не полетели. На нас начали засматриваться прохожие, с любопытством ожидая, чем все это закончится, и я решила, что не стоит собирать толпу зевак.
— Пойдем, — шепнула я Дарко, пихнув его локтем в бок. — Не отгонять же старика молниями.
Мы поспешно двинулись дальше, стараясь не обращать внимания на странного нищего в надежде, что он отвяжется. Увы, когда мы подошли к постоялому двору, он был тут как тут.
— Вы подождите, мы скажем о вас наставнику, — предложил Дарко. Как бы не так. Нахальный старикашка ловко подскочил и взял его под руку, отчего Дарко аж присел, будто тщедушный дед весил как чугунная пушка.
— К чему церемонии, — елейным голоском проговорил он. Окончательно растерявшись, я первой зашла внутрь. Черт. Надо бы Радомира предупредить… — Мы уж так, по-простому. Отведи меня к нему, да и ступай себе.
«Господин Радомир, тут какой-то странный нищий вас разыскивает!»
«Вот как? Ну что же, приведите его. Я у себя».
Когда мы привели старика, Радомир повел себя совсем странно. Увидев нищего, он изменился в лице. Никогда еще я не видела столько искреннего уважения в его взгляде. Он подошел, опустился перед стариком на колено и почтительно склонил голову. Старик же в ответ перестал приглушать свою ауру.
— Простите, — пробормотала я еле слышно и поклонилась. Он был не просто магом. И даже не архимагом. Кажется, я на миг оглохла и ослепла от исходившей от него силы.
— Оставь эти ужимки, мой мальчик, — сказал он неожиданно помолодевшим голосом, помогая Соколу подняться. — Не люблю. Рад видеть тебя в добром здравии, Радомир.
Подогрев молоко, я влила в него вязкий липовый мед, размешала деревянной ложкой, пока не растворился без остатка. Бережно поставила чашку перед волшебником и вернулась на свое место, почтительно опустив глаза. Чувствуя, как Дарко косится удивленно, но спросить ни о чем не смеет. Мы сидели на веранде позади постоялого двора, за заботливо накрытым столом, и ни во дворе, ни рядом не было ни души. Прислуживать за ужином поручили мне — странный гость не желал видеть посторонних.
— Что же, ученица твоя и вправду хороша, — сказал высший маг довольно, и легкое, почти ласковое касание скользнуло по моей ауре. — Сильная девочка, смелая. Нервная немного, но возраст это исправит. Если доживет. Но то, что ты позволяешь себе слабость и до сих пор не избавился от мальчишки — просто немыслимо!
Я исподлобья взглянула на Дарко. Он смотрел на старика округлившимися глазами. Лицо Сокола не выражало абсолютно никаких эмоций. На мгновение наступила тишина, и веселое щебетание птиц казалось сейчас неуместным.
— Я полагаю, это путешествие будет на пользу и Дарко, и Йоване, — сказал, наконец, Сокол. — Что касается меня, то моим делам его присутствие никак не мешает.
— Это касается именно тебя, и не делай вид, будто не понимаешь, о чем я, — проворчал старик, вытирая молоко с усов. — Попустительство там, послабление тут — и вот тебя не пойми где черти носят, в то время как ты нужен здесь!
— Простите, мудрейший, — ответил Сокол, скрывая взгляд за ресницами. — Я приехал, едва услышал ваш зов. И, если вы не против, не лучше ли будет продолжить этот разговор наедине?
— Коль скоро ты допускаешь подобное поведение, к чему стесняться его обсуждать? Как ты посмел позволить себе так распуститься! — бокал грохнул о стол, расплескивая остатки молока. Дарко вцепился пальцами в край столешницы, аж костяшки побелели. Высший маг продолжил с горечью в голосе: — Ты, посвятивший столько лет постижению мудрости и равновесия, поддался низменным страстям, как неотесанный селянин.
— Мне нечего возразить, — сказал Сокол едва слышно, — вы правы, я вел себя недостойно. Я лишь хотел убедиться, что все еще могу испытывать эти чувства. Пусть даже не имею права себе позволить идти у них на поводу. Но, прошу вас, не вините моего подопечного — он всего-навсего жертва обстоятельств. И просто сопровождает нас в пути.
Маг вытащил из букета, украшавшего стол, мохнатый розовый цветок. Поднес к лицу. С шумом понюхал. Перевел взгляд с Сокола на Дарко. В хитро прищуренных глазах читалось недовольство. Дарко смотрел в ответ открыто и прямо, не скрывая нарастающую злость.
— Пахнет медом, — ласково сказал старик. — Такие красивые цветы. Нежные, душистые. Только вот расцветают они на чертополохе, и вместо полезных плодов дадут дурное семя. Дрянной, колючей, сорной травы. Стоит ли на них любоваться и пестовать? От сорняков нужно избавляться, пока те не пустили глубокие корни…
Дарко вскочил, с шумом отодвинув тяжелый табурет. В глазах его плескалась отчаянная ярость. Опираясь на руки, нависая над магом, с любопытством наблюдавшим снизу вверх, он процедил сквозь зубы:
— Я не сорняк. И уходить никуда не собираюсь, — развернулся, шагнул было с крыльца, но табурет швырнуло ему под ноги, Дарко споткнулся и рухнул на четвереньки.