Джульетта взглянула на него и качнула головой, приглашая войти. Для вращения втулки требовались усилия, металлическая ручка впивалась в ладони, на лбу выступил пот.
– Я испек хлеб.
– Пахнет восхитительно, – буркнула она.
Научив Соло делать плоский бездрожжевой хлеб, она не могла его остановить. Большие жестянки с мукой исчезали с полок в кладовой одна за другой, пока он экспериментировал с рецептами. Джульетта напомнила себе, что надо научить его печь и что-нибудь другое – чтобы направить его усердие в нужное русло и добиться какого-то разнообразия.
– И еще я нарезал огурцы, – сообщил он с такой гордостью, как будто звал ее на пир. Во многих отношениях Соло так и застрял в подростковом возрасте – включая кулинарные привычки.
– Подожди, я скоро освобожусь.
Последними усилиями она ввинтила втулку до конца, получив резьбовое соединение – такое же аккуратное, как если бы его сделали в отделе снабжения. Теперь втулка легко вывинчивалась, как и полагалось хорошо пригнанному болту.
Соло поставил тарелку с хлебом и овощами на рабочий стол и уселся рядом на стул:
– Над чем ты работаешь? Над еще одним насосом?
Он посмотрел на большой компрессор на колесиках с торчащими из него шлангами.
– Нет. На это уйдет слишком много времени. Я работаю над тем, что позволит дышать под водой.
Соло рассмеялся и принялся жевать кусок хлеба, пока не сообразил, что она не шутит.
– Так ты серьезно?
– Да. Насосы, которые нам действительно нужны, находятся в водосборных бассейнах на самом дне укрытия. Требуется лишь провести до них электричество из АйТи. Вниз. И тогда в укрытии станет сухо через несколько недель или месяцев, а не лет.
– Дышать под водой, – пробормотал Соло и посмотрел на нее так, будто именно она сходила с ума.
– Это мало отличается от того, как я пришла сюда из своего укрытия. – Джульетта обмотала соединитель на конце воздушного шланга силиконовой лентой и стала ввинчивать его в воротник. – Комбинезоны герметичные и поэтому водонепроницаемые. Мне нужен лишь постоянный приток воздуха для дыхания, и я смогу работать внизу столько, сколько захочу. Во всяком случае, достаточно долго, чтобы запустить насосы.
– Думаешь, они все еще могут работать?
– Должны. – Она взяла гаечный ключ и плотно затянула соединитель. – Они предназначены для работы под водой, и у них простая конструкция. Им нужно лишь электричество, а у нас здесь его хватает.
– А что буду делать я? – Соло отряхнул руки, усеяв крошками рабочий стол, и потянулся за новым куском хлеба.
– Ты станешь присматривать за компрессором. Я покажу, как его запускать и заправлять топливом. В этом шлеме я установлю портативную рацию шерифа, так что мы сможем переговариваться. Тебе нужно будет приглядывать за целой кучей шлангов и проводов. – Она улыбнулась ему. – Не волнуйся, без дела ты не останешься.
– А я и не волнуюсь, – заявил Соло. Он выпятил грудь и захрустел огурцом, поглядывая на компрессор.
И Джульетта увидела, что Соло – как любой подросток с небольшим жизненным опытом, но сильным стремлением – пока еще не научился убедительно врать.
«…мальчики с другой стороны лагеря. За этими результатами пристально наблюдали экспериментаторы, изображавшие из себя советников в лагере. Когда насилие вышло из-под контроля, эксперимент был досрочно прекращен. В Робберс-кейве все началось с двух групп мальчиков с почти одинаковыми биографиями и системами жизненных ценностей. Позднее это стало называться в психологии „сценарием приема в группу и отторжения из группы“. Едва воспринимаемые различия – манера носить шляпу, акцент – превратились в непростительные проступки. Когда посыпались камни, а во время налетов на вражеский лагерь пролилась кровь, у экспериментаторов не осталось иного выбора, кроме как прекратить…»
