Джульетта вздрогнула, неожиданно осознав, что ледяной холод глубины все же пробирается сквозь слои одежды и высасывает тепло из тела. «Половина дела сделана», – напомнила она себе и направилась к мощному насосу, смонтированному на стене. Трубы толщиной с ее талию выходили из него вниз и змеились через край бассейна. Выпускная труба такого же диаметра тянулась по стене и соединялась с узлом трубной разводки под потолком. Стоя возле большого насоса и развязывая провод, закрепленный на запястье, Джульетта вспомнила последнюю работу, которую она выполнила как механик в своем родном укрытии. Теперь она извлекла вал такого же насоса и обнаружила изношенную и поврежденную крыльчатку. Выбрав подходящую крестовую отвертку и начав ослаблять плюсовой контакт, она нашла время помолиться о том, чтобы этот насос заработал, когда она подключит электричество. Ей совершенно не хотелось спускаться сюда еще раз и перебирать его. Во всяком случае, не раньше, чем она сможет подойти к насосу, не замочив ног.
Плюсовой контакт освободился гораздо легче, чем она предполагала. Джульетта отсоединила старый провод и закрепила на контакте новый. Единственным звуком было ее шумное дыхание, хорошо различимое в шлеме. Плотно завинчивая контакт вокруг нового провода, она внезапно поняла, что слышит свое дыхание потому, что исчезло шипение воздуха.
Джульетта замерла. Постучала по пластику шлема возле уха и увидела, что пузырьки воздуха пока выходят через клапан, но уже медленнее. Внутри комбинезона еще оставалось давление, но воздух снаружи в него больше не закачивался.
Она наклонила подбородок, включая рацию, и ощутила, как вспотела шея и как пот стекает по щеке. Ноги у нее замерзали, но голова горела.
– Соло? Это Джульетта. Ты меня слышишь? Что там у тебя происходит?
Она ждала, направив фонарик на шланг и проверяя, не запутался ли он. У нее пока имелся воздух внутри комбинезона. Почему Соло не отвечает?
– Прием! Соло? Пожалуйста, скажи что-нибудь.
Фонарик на шлеме требовалось подправить, но Джульетта уже слышала, как тикают в голове невидимые часы. Сколько воздуха у нее есть начиная с этой секунды? Чтобы попасть сюда, понадобилось около часа. Возможно, просто заглох компрессор – и Соло перезапустит его раньше, чем у нее закончится воздух. Времени было достаточно. А может, он просто доливает в бачок топливо. «Времени хватает», – напомнила себе Джульетта, когда отвертка соскочила с минусового контакта. Проклятую железяку заело.
А вот на всякую заржавевшую фигню у нее времени не оставалось. Плюсовой провод был уже подсоединен и надежно затянут. Она попробовала отрегулировать фонарик – тот светил слишком высоко. Такое положение годилось для ходьбы, но совершенно не подходило для работы. Ей удалось немного его сдвинуть и направить на большой насос.
Провод заземления можно подсоединить к любой части корпуса, правильно? Она пыталась вспомнить. Весь корпус и есть заземление, так ведь? Или нет? Почему она не может вспомнить? Почему вдруг стало трудно думать?
Джульетта выпрямила конец черного провода и попыталась скрутить растрепавшиеся проволочки пальцами в толстой перчатке. Затем сунула пучок оголенной меди в вентиляционное отверстие на кожухе – кусок металла был соединен с остальным насосом. Она обернула провод вокруг небольшого болта, закрутила излишек, чтобы провод крепче держался, и постаралась убедить себя, что все сработает и этого будет достаточно, чтобы проклятый насос включился. Уокер бы сказал наверняка. И где его носит, когда он нужен?
Рация вдруг ожила, взорвавшись треском статики, – Джульетте показалось, что она расслышала обрывок своего имени, произнесенный где-то далеко. Потом шипение… и все.
Джульетта покачивалась в темной холодной воде. В ушах звенело после грохота рации. Она наклонила подбородок, намереваясь сказать Соло, чтобы он держал рацию подальше ото рта, и тут заметила через стеклянный щиток шлема, что из клапана больше не поднимаются пузырьки воздуха. Давление внутри комбинезона исчезло.
И его быстро сменило давление другого рода.
Уокера вели вниз по внутренней лестнице мимо бригады механиков, заваривающих узкий проход еще одной стеной из металлических листов. Большая часть деталей самодельной рации лежала в коробке для запчастей, которую он отчаянно стискивал обеими руками. Детали болтались и дребезжали, когда старик пробивался сквозь толпу механиков, бегущих от бойни этажом выше. Идущая впереди Ширли прижимала к груди остальное оборудование, волоча за собой антенну. Уокеру приходилось отскакивать и пританцовывать на своих стариковских ногах, чтобы не зацепиться за эти провода.
– Пошли! Пошли! – вопил кто-то.
Все сбились в плотную толкающуюся массу. Кажется, грохот перестрелки за спиной становился громче. На потолке что-то затрещало, золотистый дождь шипящих искр посыпался на лицо Уокера. Тот прищурился и быстро проскочил сквозь искрящийся поток. Со следующей площадки навстречу толпе пробивалась группа шахтеров в полосатых комбинезонах, они тащили большой стальной лист.
– Сюда! – крикнула Ширли, увлекая старика за собой.
