Ширли и Марк обнялись. Джульетта проверила температуру и давление на всех выведенных в ноль шкалах и увидела, что регулировать практически нечего, но она не могла наверняка сказать, что все в порядке, пока генератор не прогреется. У нее перехватило дыхание – она разом избавилась от такого большого напряжения. Механики уже перепрыгивали через ограждение, толпясь возле отремонтированного зверя. Некоторые – те, кто редко бывал в генераторной, – прикасались к нему почти с благоговением.
Джульетта вышла из диспетчерской – посмотреть на них, прислушаться к звуку идеально работающей машины и выровненной трансмиссии. Она встала за ограждением, положив руки на стальной прут, который прежде вибрировал и трясся при работающем генераторе, и стала смотреть на удивительное празднование, начавшееся в этом обычно пустом зале. Шум голосов стоял впечатляющий. Люди получили энергию и избавились от страха. То была кульминация огромного непрерывного труда и четкого планирования.
Успех помог ей почувствовать себя увереннее относительно того, что ждало ее впереди, ждало наверху. Она была в таком прекрасном настроении, любуясь мощными и обновленными машинами, что не заметила, как в зал вбежал молодой носильщик. Его лицо казалось пепельно-бледным, он глотал воздух, задыхаясь после долгого и отчаянного бега. Она даже не заметила, что какая-то новость начала передаваться из уст в уста через весь зал, распространяясь среди механиков, в глазах которых появлялись страх и печаль. И лишь когда шум празднования смолк окончательно, а в зале наступила тишина совсем иного рода, перемежаемая всхлипываниями, возгласами изумления и причитаниями взрослых мужчин, Джульетта поняла: случилось что-то плохое.
Что-то произошло. Разбалансировалось нечто большое и мощное.
И это не имеет никакого отношения к ее генератору.
На всех карманах стояли цифры. Взглянув на грудь, Джульетта поняла, что они нанесены в перевернутом виде. Это было сделано для того, чтобы ей было удобнее их разбирать. Она тупо смотрела на цифры сквозь щиток шлема, пока у нее за спиной герметично закрывалась дверь. Имелась и другая дверь, запретная, прямо впереди. Джульетта молча ждала, пока ее откроют.
Она ощущала себя затерявшейся в бездне между двумя дверями, запертой в капкане шлюза с множеством ярко окрашенных труб на стенах и потолке, где за окружающими ее пластиковыми занавесями все мерцало.
Шипение накачиваемого в помещение аргона сквозь шлем казалось далеким. Оно подсказывало ей, что конец уже близок. Нарастающее давление раздвинуло листы тонкого пластика, прижимая их к скамье и стенам, заставляя плотно облеплять трубы. Ощущалось и давление на комбинезон: как будто его мягко стискивала невидимая рука.
Джульетта знала, что произойдет дальше, и подсознательно изумлялась, как она оказалась здесь – девушка из механического отдела, которой никогда не было дела до мира снаружи. Она нарушала только мелкие законы и с удовольствием прожила бы всю жизнь, перепачканная машинным маслом, на самом дне укрытия, где чинила бы всякие сломанные механизмы, почти не думая об окружающем ее сейчас большом мертвом мире…
Джульетта сидела на полу камеры, прислонившись спиной к стальным прутьям решетки. Перед ней на экране было изображение внешнего мира. Последние три дня, пытаясь освоить работу шерифа, она изучала этот вид и гадала, что в нем такого особенного.
Она видела лишь унылые склоны, серые холмы, поднимающиеся к еще более серым облакам. Их безуспешно пытались осветить тусклые солнечные лучи. Над всем этим носился ветер, вздымая резкими порывами облачка пыли, закручивая их небольшими вихрями и заставляя гоняться друг за другом.
Для Джульетты в этом зрелище не было ничего вдохновляющего, ничего такого, что возбудило бы любопытство. Безжизненная пустыня, лишенная чего-либо полезного. Там не имелось иных ресурсов, кроме ржавой стали в крошащихся башнях за холмами, – и эту сталь наверняка будет дороже вырезать, привезти, переплавить и очистить, чем просто вырубить новую руду в шахтах под укрытием.
Как теперь понимала Джульетта, запретные мечты о мире снаружи были печальными и пустыми. Мертвыми. Люди с верхних этажей, поклоняющиеся этому зрелищу, жили прошлым – а будущее находилось внизу. Там, где добывалась нефть, снабжающая их энергией, минералы, превращающиеся в нечто полезное, азот, обогащающий почву на фермах. Это знал любой ученик на этажах химиков и металлургов. А те, кто читал детские книги, кто пытался разгадать тайну забытого и непознаваемого прошлого, находились в заблуждении.
Единственное, что могло оправдать их наваждение, – само открытое пространство, но эта особенность ландшафта ее откровенно пугала. Возможно, что-то было не в порядке с
