— Просто признай: ты хочешь спасти их, но не хочешь, чтобы я пострадала в процессе. Правильно?
— Правильнее некуда.
— И как нам совершить такой подвиг?
— Бог знает.
— Знает, но не говорит.
— Думаю, нам нужен план, — сказал я.
— Я постараюсь придумать один. А вот тебе лучше отдохнуть.
Хорошая идея. Давненько я не спал.
— Ты же не потеряешь их из виду? И не будешь что-то предпринимать без меня? — уточнил я.
— Если дело примет новый оборот, я растормошу тебя, уж будь покоен.
— Хорошо. — Я ослабил ремень безопасности, но расстегивать не стал. Уложив руки на колени, я откинулся на сиденье, опустил голову и закрыл глаза. Хоть я и чувствовал себя усталым и ошеломленным, хоть мой рассудок и был погружен в туманный хаос — я сомневался, что сон придет. Слишком уж я нервничал для того, чтобы хотя бы задремать.
И слишком тяжело было на душе.
А ведь как все просто начиналось. Пусть странно, но просто. Я должен был устроить засаду в доме Кэт и убить вампира, достававшего ее.
В этом я преуспел. Не без помощи с ее стороны.
Колом в сердце Эллиота должны были закончиться — в значительной степени — все наши проблемы и невзгоды.
Вместо этого: спущенное колесо, дикая поездка под гору, мужик, называющий себя дурацким именем Снег Снегович. Вместо одного странного Эллиота, уложенного в багажник и мертвого, мы получили еще одного странного байкера, живого и на заднем сиденье. Живого и
И вот теперь ко всей комедии положений добавились еще и двое заложников.
Было трое, стало шестеро.
События окончательно и бесповоротно вышли из-под нашего контроля.
Сидя с закрытыми глазами, я искал способ спасти нас от катастрофы. Не только Кэт и себя — мы в любой момент могли развернуться и умчаться прочь. Но Пегги и Донни из-за нас пропали бы. В чем мы нуждались — так это в плане, предусматривающем сохранность и нашу, и их.
План.
Великий План.
Реальной проблемой, сказал я себе, был Донни.
Я представил себе Снеговича в фургоне. Его нож — у горла Донни. Но я не знал, как выглядел двенадцатилетний паренек, и мое воображение заменило его на сестру. Пегги плакала и корчилась в тисках Снеговича.
Вместо того, чтобы перерезать ей горло, он одну за другой срезал бретельки ее сарафана. Как только он упал с ее груди, она превратилась в Кэт.
В то время, как Снег Снегович схватился за Кэт сзади, Эллиот воскрес из мертвых и, стоя на коленях перед ней, стащил сарафан вниз. Голая, она металась меж двух огней.
Появлению Эллиота я едва ли удивился. Он щеголял ужасной зияющей раной в груди.
—
В левой руке я сжимал кол, в правой — молоток.
Им было наплевать на меня.
Я бежал так быстро, как только мог. Но они были слишком далеко.
Нет, нет, НЕТ!
Эллиот запустил клыки в ее промежность.
Снег Снегович перерезал ей горло.
Я завопил и проснулся, взмокший и задыхающийся. Следом за пробуждением — в пассажирском кресле, в машине Кэт — пришло дикое облегчение.
— Плохой сон? — спросила она.
— Чертовски плохой.
Осмотревшись, я вдруг почувствовал, что сменял один кошмар на другой.
Асфальт под колесами был почему-то красный и вел нас за фургоном Пегги через трущобы пустынного промышленного городка — выглядявшего безнадежно заброшенным и воняющего, как сам Ад.
Пейзаж напоминал лунный. Бесплодные пустыри, простершиеся, казалось, на многие километры, перемежающиеся покосившимися строениями. Где-то впереди две трубы отрыгивали в небо вонючую гарь.
В воздухе пахло миллионом разбитых тухлых яиц.
Мы будто плыли сквозь грязную прошлогоднюю метель.
То тут, то там виднелись фургоны на колесах — будто прибывшие, чтобы забрать последних из оставшихся в живых после какой-то кошмарной техногенной катастрофы.
Но людей нигде не было.
— Добро пожаловать в Трону, — возвестила Кэт. Голос ее звучал невнятно — рулила она одной рукой, тыльной стороной другой прикрывая нос и рот.
— Что, черт возьми, у них тут произошло? — потрясенный, спросил я.
— Химический завод.
— Люди здесь
— Не знаю, большая часть города выглядит заброшенной. — Кэт убрала руку ото рта и засмеялась. Пальцем она тыкала куда-то за окно, вправо.
Мимо нас проплыла лачуга — если судить по планировке, какой-то клуб — выглядевшая старой и донельзя мрачной.
И заброшенной еще в прошлом веке.
Знак на крыше сообщал: ЯХТ-КЛУБ ПЕРЕСОХШЕГО ОЗЕРА. Над буквами были три красочных, в натуральную величину, фигурки, изображавшие грифов.
— Надо же, кто-то здесь сохранил чувство юмора, — пробормотал Кэт.
— А как иначе? — сказала Кэт и снова захихикала.
— Не хочешь больше спать? — спросила она.
— Нет, не сейчас. Как я могу спать, когда мы проезжаем пригород Ада?
— Может быть, проветримся? Машина и так уже раскалилась добела.
— Как же я счастлив, что твой муж верил в вентиляцию, — хмыкнул я.
— Ну, у него были свои пунктики. — Кэт передвинула рычаг под рулем, и воздух хлынул через несколько вентилей внутрь салона. Поначалу — теплый, но вскоре нас окутала прохлада.
— Прелестно, — сообщил я. И правда, сделалось полегче. Если не обращать внимание на гниющий парфюм местной химической промышленности.
