— Вот он! — закричал один, тощий и с длинными волосами.
И почти одновременно открыли стрельбу по Кане. Люди в вестибюле повалились на пол.
Пистолет все-таки не автомат, да и стрелки из ребят совсем никудышные. Кана ускорился до всех возможных пределов, превратившись для врагов в смазанный силуэт, мелькающий в воздухе. Прыгая из стороны в сторону, чтобы затруднить прицел, он подобрался к врагам почти вплотную. Последние метры и вовсе прокатился на спине по полу.
Выбил оружие из рук противника, схватил за горло, толкнул на другого. Пнул третьего. Люди Рахи повалились в стороны, как колосья под серпом жнеца. Пистолеты замолчали, глухо упали на мраморное покрытие.
Недолго думая, Кана схватил одного из стрелков, взвалил на плечо, как украденную девушку, и потащил к дверям. Выбежал из злополучных бань, озираясь по сторонам.
К счастью, на улице не было гранатометчиков и танков. Только моросил слабенький дождик да шли редкие прохожие.
Кана огромными прыжками пересек переулок перед зданием бани, свернул перед многоэтажным домом, забежал во двор.
Ворвался в подъезд, выломав входную дверь с домофоном, поднялся вверх по лестнице, прыгая через пять ступенек сразу.
К счастью, по дороге никто не повстречался. Кана втащил беспомощную добычу на пятый этаж, а затем взобрался на чердак. Люк с увесистым замком нисколько его не остановил.
На чердаке было грязно, темно и пусто. Воняло мышиным и голубиным пометом. Из отверстия, ведущего на крышу, капал дождик.
Кана бросил жертву на пол, похлопал по щекам. Только сейчас он заметил, что в его волосатые лапы попался тощий бдительный подручный Рахи.
— Проснись и пой, мой юный друг.
От энергичного растирания лицевых нервов тощий очнулся. Испуганно захлопал узкими глазами.
— Друг мой, я на тебя зла не держу, — задушевно сказал Кана, приблизив клыкастую морду к смуглому лицу с выпирающими скулами. — Скажи, где живет Раха, и иди с миром.
— Честно-пречестно? — спросил тощий.
— Клянусь всеми шестирукими богами, — Кана торжественно поднял руки.
— Да без проблем, бро, — обрадованно сказал тощий. — Все скажу, как родному.
И со всей силой пнул Кану между ног. Рассчитывал, видимо, обезвредить. Но у Каны там все по-иному устроено, поэтому подлый прием не произвел нужного эффекта.
Вздохнул Кана, горестно покачал головой. Не понимают люди по-хорошему, сами на рожон лезут.
Ухватил скользкого бандита за волосы, поднял над пыльным полом. Тот взвыл от боли, заболтал ногами в воздухе. Для пущей острастки Кана откусил тощему ухо. Пожевал соленый хрусткий кусок, да и выплюнул в лицо истошно вопящему упрямцу. Пробурчал:
— Интересно, второе ухо у тебя вкуснее или такое же мерзкое? Дай-ка, тоже попробую на вкус.
— Хорошо! — закричал тогда тощий. — Я все расскажу. Он в частной хате живет. В сторону Талхиза, на улице Джабая, дом 55.
— Это другое дело, — одобрил Кана и вытер запачканный кровью рот. — Не шутишь ведь?
Тощий отчаянно закрутил головой. С раны на месте уха разлетелись брызги крови.
— Ну, вот и отлично, — и Кана швырнул тощего в чердачное окно. Бедолага зашелся стремительно удаляющимся вниз криком, а потом Кана услышал грузный звук падения тела на асфальт. Раздался женский вопль, видно, какая-то гражданка обнаружила труп.
Не дожидаясь окончания концерта, Кана подскочил к другому выходу на крышу. Вылез на простор, громко загромыхал шестью ногами по железному покрытию.
Ему предстояло важное путешествие к убежищу Рахи, сначала легкое и знакомое — по крышам, а затем трудное и опасное — по земле.
Когда Алмурты окутала тьма, Кана прибыл к резиденции Рахи. Это был коттеджный городок, чистенький и аккуратный. Фонари ярко освещали улицу. Двухэтажный дом с мансардой скрывался за высоким зеленым забором. У здания были светло-желтые стены и красная черепица на крыше.
До полуночи парень наблюдал за подозрительным домом, спрятавшись в арендованном автомобиле неподалеку.
К этому времени он окончательно убедился, что приехал по верному адресу. В прочные, автоматически открывающиеся ворота несколько раз заезжали джипы и легковые тачки, полные молодых людей с каменными лицами. Одного из них Кана узнал. Вчера он тусовался с Рахой в клубе.
Из серой неприметной малолитражки Кана вышел уже фалангой. Подкрался к забору, без труда перепрыгнул. И приземлился на дорожку, выстланную плиткой, прямо перед двумя охранниками с автоматами.
Патрульные не успели опомниться, а Кана оглушил их и уложил досыпать на ровно подстриженный газон.
Огляделся. Маленькая шалость осталась незамеченной. Парень подбежал к дому, прыгнул на стену, зацепился за открытое окно второго этажа. На иллюминаторах первого уровня везде крепились решетки.
Прислушался, вроде в комнате никого. Подтянулся, тихой ящерицей скользнул в дом.
Он попал в спальню. Действительно пустую. Подошел к двери, отворил, послушал.
На первом этаже гремел телевизор и бренчала посуда. На втором, дальше по коридору, в соседней комнате, слышался тихий голос. Кажется, это Раха.
Кана бесшумно пробежал по коридору, подобрался к приоткрытой двери.
