— На мой взгляд, да. Ну что, пойдем? — Эмили кивнула в сторону собора. — Тебя ждут. И я хочу покончить со всем этим уже сегодня вечером. Раз и навсегда. Имей в виду: завтра меня в Венеции уже не будет. Я уезжаю. — Она пристально смотрела ему в глаза, как будто искала что-то и не находила. — С тобой или без тебя.
Наверное, лучшего он не заслужил. После того как Фальконе попал в больницу, именно Коста занял его место и, не сознавая последствий того, что делает, стал движущей силой похода против Хьюго Мэсситера. Лишь теперь, увидев скрывающихся на острове в лагуне Дэниэла Форстера и Лауру Конти, их страх перед человеком, от которого они скрывались несколько лет, он стал задумываться о возможной цене принятых решений.
Ник взял ее за руки.
— Завтра мы уедем. В Тоскану. Или куда-то еще. Куда захочешь. Обещаю.
— Люди твоей профессии щедры на обещания, — сказала Эмили и, повернувшись, прошла в собор. Внутри было темно и пусто, если не считать смотрителя и трех человек, сидящих на деревянной скамье в тени нефа, — Терезы, Перони и, как ни удивительно, Дзеккини. Мало того, таким бодрым майор не был с тех пор, как непрошеные гости испортили ему мирный ленч в веронском кафе.
Коста придвинул два легких железных стульчика, после чего представил Эмили карабинеру.
— Не думал, Лука, что вы придете. И, честно говоря, не был уверен, что могу вас о чем-то просить.
Дзеккини усмехнулся:
— Лео всегда говорил, что с вами, ребята, не соскучишься. Вот я и решил немного развлечься.
— А ваши люди?
— Они еще молоды, и скука им не грозит. Сам я рискнуть готов, но на них эту привилегию не распространяю. Думаю, Лео поступает так же.
Перони грубовато хохотнул:
— Да уж! Поэтому мы здесь и собрались.
— Если удастся свалить Мэсситера, он ваш, — сказал Коста. — Чтобы без обид.
— Мой. Ваш. — Майор беззаботно пожал плечами. — Разве это важно? Я говорил со своими парнями. Заметьте, ни у кого из них связей здесь нет. И посадить Мэсситера за решетку мечтал бы каждый, но только при условии, что англичанин сядет надолго.
Коста кивнул. Он хорошо понимал, что имеет в виду Дзеккини.
— С другой стороны, — добавил майор, — если мы облажаемся… — Тонкое, умное лицо внезапно помрачнело. — После завершения сделки нам Мэсситера уже не взять. Это понимают все, из этого нужно исходить, определяя дальнейшие шаги. В долгу у него будут не только местные тузы, но и люди в Риме. Они уже сейчас его боятся, а как только он свяжет их всех займами и гарантиями…
— Картина ясна, — вставил Перони.
— Рад слышать. Только для вас это, может быть, рутина, а для меня… — Майор достал из кармана пачку сигарет, но, поймав предостерегающий взгляд Косты, огляделся, усмехнулся и покачал головой. — Совсем забыл… Итак, ребята, что у нас есть? В чем мы можем его обвинить? Есть основания для ареста?
— Не знаю, — признался Коста. — Вы что-нибудь раскопали? Как насчет контрабанды?
Дзеккини нахмурился:
— С тем, что у нас есть, шансов на ордер никаких. — Он невесело улыбнулся Эмили. — Не хочу вас огорчать. Я не представляю, как вы добыли такие материалы, но понимаю, на какой шли риск. Наши специалисты сейчас работают с ними. Похоже, что без пароля расшифровка может занять месяцы. Поиски продолжаются, но…
Сказанное карабинером явно не понравилось Перони.
— У нас есть не только файлы, — возразил он. — Есть Рандаццо. Есть то, что мы нашли в доме Рандаццо. Есть его отношения с Мэсситером.
— Где факты, доказывающие эту связь?
— Факты есть! Должны быть. Их надо только найти. Возьмем Мэсситера, у него и спросим.
— Возьмем? На каком основании? У нас нет доказательств того, что комиссар получил сомнительные подарки именно от Мэсситера. У нас нет оснований предполагать, что Мэсситер стоял за расстрелом Браччи.
— Мы это знаем, — не сдавался Ник.
— В том, что вы правы, я не сомневаюсь — иначе бы меня здесь не было. А вот насчет доказательств… боюсь, что не вижу, чем могу вам помочь. Возможно, если бы у нас была пара недель, мы смогли бы проверить все, что есть в доме Рандаццо, сравнить со списком объявленных в розыск ценностей и найти какие-то совпадения, но и тогда прямую связь с Мэсситером доказать было бы трудно. Такая работа требует времени и отвлечения человеческих ресурсов, а у нас ни того ни другого нет. Мне так представляется. Если ошибаюсь, поправьте.
— Получается, мои старания ни к чему, — заметила Эмили. — И что остается?
— То, с чего мы и начинали, — сказала Тереза. — Белла и Уриэль Арканджело. Но теперь у нас есть вот это.
Она наклонилась, запустила руку в черную кожаную сумку и достала цифровой фотоаппарат, с которым не расставалась в последние дни. На экране была фотография рубашки с отчетливо различимой монограммой на кармане.
— Рубашка сейчас в одной частной лаборатории в Местре. С ней работает Сильвио.
— И что она нам дает? — спросил Коста.
— На ней кровь Беллы. Рубашка принадлежит Мэсситеру, Который, как мы знаем, спал с ней на яхте. Неоспоримое доказательство. Тест на ДНК сомнений не оставляет. Как раз то, что и требуется в наше время. Возможно…
Она запнулась, заметив разочарование на их лицах.
