— Лет пять назад оно было на слуху в связи с одним скандалом.
— Пять лет назад я была в Вашингтоне, — напомнила Эмили. — А скандал… Без скандалов сейчас ничто не обходится.
Он опустил глаза.
— Извини, Ник. Так ты думаешь, что я действительно могла о нем слышать?
— Я по крайней мере слышал. И собираюсь ознакомиться с его досье подробнее. Мэсситер считает себя здесь большим игроком. Сейчас планирует купить островок возле Мурано у неких Арканджело. Погибшие из этой семьи. Завтра он устраивает прием, на который приглашены и мы. Мэсситер ведет реставрационные работы, хочет устроить галерею.
Эмили нахмурилась.
— Подожди. Ты говоришь об острове Изола дельи Арканджели?
— Ты о нем слышала?
— О нем слышал каждый, кто изучает современную итальянскую архитектуру. Одна из самых безрассудных затей двадцатого века. — В голубых глазах вспыхнули огоньки. — Удивительное место. По крайней мере так говорят. Туда уже давно никого не пускают.
— Положение скоро изменится, потому что за дело взялся Мэсситер.
— Так он его покупает? Мне всегда казалось, что такого рода объекты в конце концов становятся городской собственностью. Это же что-то вроде местной достопримечательности. Немного необычной, конечно, но тем не менее…
Коста вспомнил жалобы Мэсситера на скудость средств и откровенные намеки на близкие контакты с местными властями.
— Возможно, была какая-то договоренность. Не знаю. Но он определенно рассчитывает прибрать остров к рукам. Только сейчас, похоже, ему не хватает наличности. Ну как, складывается?
— Если Мэсситер и впрямь реставрирует такой провальный проект — несомненно. Я читала об Изола дельи Арканджели. Как и все в Италии, кто рассчитывает получить степень магистра по архитектуре. Наглядный пример того, что случается, когда конструкцию приносят в жертву дизайну. Ущербность проекта просматривалась с самого начала. Автор его, если не ошибаюсь, даже не был профессиональным архитектором. Лет двадцать назад обвалилась крыша. Серьезно пострадали несколько строителей. Тогда его и закрыли для публики. Чтобы превратить эту несуразицу в нечто пригодное к использованию, нужны очень, очень большие вложения.
Если так, то положение англичанина еще более отчаянное, чем он готов признать, подумал Ник. И тогда он скорее всего не блефует, когда говорит о крайнем сроке для заключения сделки с Арканджело.
— Игрушки богатых, — пробормотал Коста.
— Хороши игрушки. — Эмили покачала головой. — Я бы все отдала, чтобы побывать там! Так нас пригласили на вечеринку?
Он хотел сказать, что смотреть особенно не на что, что архитектурная достопримечательность — всего лишь старое, пришедшее в упадок здание. Что в городе полным-полно такой рухляди. Ник не был невеждой. Ему нравилась Венеция. Нравились многие ее места. В этом городе ощущалось нечто неуловимо волнующее, притягательное. Здесь все застыло. Ничто не менялось. Здесь все прониклось меланхоличностью лагуны. Даже люди, проживающие мелкие, ничтожные жизни, кажется, пребывали в полной уверенности, что они вечны, как вечен изливающийся с ясного неба яркий свет.
— Наверное, я на подъеме, — усмехнулся он.
— Мы на подъеме, — поправила Эмили.
Он еще раз поцеловал ее, убрав упавшую на щеку прядь. Поцеловал медленно. И замер, ощутив ее ответ.
— Мы… нам еще нужно пообедать, — прошептал он.
— Так уж и нужно?
Выбирать не приходилось. Фальконе напросился на ужин не без причины. К тому же чутье подсказывало Нику, что надо быть настороже. Возможно, ради них всех. Перони уже вкатился в отпускное настроение. Фальконе, похоже, склонен верить всему и не замечает сложности за внешней простотой. Для него Венеция — тихая заводь, сцена, где местными копами можно пол подтирать. Коста в этом уверен не был.
— Нужно, — сказал он. — Но мы не задержимся.
Ресторан находился в тихом переулке между Арсеналом и главной улицей Кастелло, виа Гарибальди, в квартале, населенном преимущественно рабочим людом, неподалеку от полицейского управления. Перони отыскал его примерно через неделю после прибытия в Венецию. Он не только обладал сверхъестественным нюхом на такого рода заведения, но и не знал равных в умении подмаслиться к обслуживающему персоналу. Управляли ресторанчиком две сестры, крупные, дружелюбного склада женщины. Десять заполнявших сумрачный интерьер столиков рассчитанных на четыре посадочных места каждый, обслуживали две девчушки, дочери хозяек. Поначалу Косте и Перони приходилось пережидать небольшую очередь, но потом хитроумный напарник Ника пораскинул мозгами и быстро решил проблему. В августе большая часть местных обычно покидает город в поисках прохлады, так что посетителей в зале было немного. Перони сдвинул два столика в углу, со счастливой улыбкой выслушал короткий перечень вечерних блюд и, сделав заказ, успокоился, как человек, готовый в полной мере насладиться гастрономическим раем.
