— Нет! — удивленно-обиженно откликнулся Браччи. — Говорю же вам, мы с ней давно это прекратили. Еще тогда. Да и тогда ничего в общем-то и не было.
— Тогда кто? — спросил Коста.
— Может, ее муж? — огрызнулся хозяин.
Фальконе покачал головой:
— Физически невозможно. Так утверждают медики. Детей у вашего зятя быть не могло.
— Богом клянусь, не знаю.
— Но вы же знали, что у нее были романы на стороне? — продолжал давить инспектор.
— Наверное. — Браччи пожал плечами. — Мужчины Белле нравились. Всегда. Уриэль был неплохой парень. Для Арканджело. Но… — Альдо заменил объяснение красноречивым жестом — выставил и опустил палец. — По крайней мере она так говорила. — Он хмуро уставился на потертый ковер под ногами. — Интересно, что она говорила обо мне?
— Уверены, что сестра не рассказывала вам о беременности?
Браччи рассмеялся. Коротко, сухо, с горечью.
— Шутите? Белла не сказала мне ни слова. Даже не намекнула. Если не Уриэль… — Он пожал плечами. — А вы чего ждали? Наверное, собиралась от него избавиться.
Вот так, подумал Коста. Все просто. Белла Браччи и Белла Арканджело. Разница невелика. И одни, и другие — люди практичные. Проблему легче устранить, чем решить. Избавиться от ребенка. Избавиться от мужа.
— Было бы неплохо, если б кто-то подтвердил ваши показания насчет той ночи. Показания родственников…
— Да сколько ж раз, черт бы вас побрал, надо повторять одно и то же! — взорвался наконец Энцо. — Он был с нами. Все время. А вам лучше заняться делом да поискать того, у кого была причина.
Замечательное предложение, подумал Коста, но облечь мысль в слова не успел — оконное стекло с дребезгом разлетелось на осколки. Все шестеро вздрогнули и замерли. Вслед за упавшим на пол кирпичом влетела бутылка с торчащим из горлышка тлеющим тряпичным жгутом.
— Ну хватит! — бросил Перони и, мгновенно вскочив со стула, выхватил самодельный фитиль, швырнул его на пол и неуклюже затоптал. — Милые у вас соседи. — Он наклонился, поднял бутылку за горлышко и водрузил на стол. — Похоже, кое-кого придется забрать с собой, чтобы остальные не распоясались.
Коста тоже встал и открыл дверь. Толпа стала больше и состояла исключительно из мужчин — нетрезвых, хохочущих, перебрасывающихся шуточками и, похоже, терпеливо ожидающих наступления вечера, чтобы устроить небольшой суд Линча.
Между ними и домом стояли трое полицейских в форме — со скрещенными на груди руками, скучающие, равнодушные.
Сдерживая закипающую злость, Коста направился к самому здоровому из троих — громиле, которого пару раз видел в квестуре Кастелло.
— Вас сюда прислали делом заниматься! Вот и занимайтесь, черт возьми! Кто бросил бутылку?
— Вылетела из ниоткуда, — с ухмылкой ответил полицейский.
— Так следите, чтобы больше ничего не вылетало.
— Обязательно. — Верзила глуповато усмехнулся и, обратившись к толпе, погрозил пальцем. — Слышали? Здесь теперь римляне отдают приказы. Урода не беспокоить. И чтобы никаких бутылок! Ясно?
Я толпе послышались издевательские смешки.
— Пока я смотрю, — добавил полицейский.
Ник негромко выругался и вернулся в дом. Альдо снова присосался к бутылке. Выглядел он жалким и немного испуганным.
— У вас есть родственники? — поинтересовался Коста. — Я бы посоветовал на какое-то время уехать из города. Только оставьте адрес, чтобы мы могли с вами связаться.
— Здесь мой дом! — визгливо крикнул Браччи. — Думаете, я уеду? После стольких-то лет? Из-за придурков, что там собрались? Ну уж нет.
Коста взглянул на Фальконе.
— Может, заберем его в участок? Мне эта толпа совсем не нравится.
Инспектор покачал головой:
— Нет. Раз сам не хочет, пусть остается. Но если передумаете, дайте нам знать.
Он тяжело поднялся и, не попрощавшись с хозяином, вышел на улицу, где отчитал полицейских по первое число. Перони и Коста, не раз попадавшие инспектору под горячую руку, многозначительно переглянулись.
— Теперь они вас не тронут, — сказал Перони, когда шум за дверью поубавился.
Коста посмотрел на дряхлого, безвольно поникшего хозяина дома, на лице которого отчетливо читались стыд и презрение к самому себе. Толпа за дверью была наименьшей из свалившихся на Альдо Браччи проблем.
Джанфранко Рандаццо его работа нравилась. Управлять участком Кастелло было нетрудно: контролируй растекающийся по барам и ресторанам поток иммигрантов, разбирайся с ворвавшимися туристами да не давай разгуляться местным наркоторговцам. Здесь всем управляла рутина. В районе, растянувшемся от набережной до вымершей промышленной зоны вокруг Арсенала, где путаные переулки с прижавшимися друг к другу домишками напоминали кроличий садок, обитал шустрый, неспокойный, горячий люд, которому время от времени приходилось указывать его истинное место.
