Принц открыл дверь, и сквозняк не заставил себя ждать. Зловещая тишина и непроглядная тьма царили в комнате, словно укутанной черной вуалью. Лишь лунный свет пробивался в окно, слабый, рассеянный и тонущий во тьме. Деймон отпустил Керин, и позади нее щелкнул замок. Вампирша только испуганно вздрогнула.
— Господин, что вы…
Вампиры. Изящные существа. Хищники. Правители. Искусители и гурманы. Опасны и притягательны, идеальны и порочны — такова их природа. Деймон — принц клана вампиров. Чистокровный, талантливый и нещадный. Керин видела это. Видела его мощь, его страсть, его жажду. Она видела презрение, но это было не важно — важны лишь эти рубиновые глаза. Она видела насмешку, но и это не важно — важны лишь его ласковые прикосновения к ее шее. Плавные и опьяняющие. Она видела хладнокровие, но единственное, что имеет значение — его белоснежные, острые клыки хищника. Она затрепетала, и холод, леденящий душу, стал пробираться по ее венам. Наконец, девушка стала ощущать чувство опасности, рамок, через которые она уже переступила, зайдя в эту тьму.
Деймон унял свою волю. Ему доставляло удовольствие видеть ее подлинный страх. Она знала это. Все читалось в его красных гипнотических глазах. Рубиновая радужка была чиста. Опьянительна. Керин невольно облизнула пересохшие губы — эти глаза словно наполнены вином и отупляют ее инстинкты, ее жажду жизни. Ее взгляд утопал в вампирских глазах, цепляясь лишь за черный бездонный орнамент, который, словно трещина в аду, пробегал сквозь прекрасный алый цвет.
Безупречно. Порочно. Она вампир. Но забыла это. Она забыла, что есть опасность потерять свою честь и достоинство, запятнать себя как аристократку. Это хуже, чем по глупости попасться на солнце. Это презрительнее, чем защищать род человеческий. Это безумнее, чем отвергать кровь — единственное, что вампиры уважали.
Она вампир. Девушка. Девственница. В ее жилах — течет прошлое ее рода, их сила, их наследие. Нет ничего хуже для аристократа, чем «пустить» кровь, позволить ею наслаждаться другому. Нет ничего хуже этого.
Деймон знал это. Помнил это, когда раздел ее. Понимал это, когда обойдя ее, цинично проводил рукой по ее телу, словно пробуя свою любовницу. Он не остановился. Керин, все еще опьяненная его близостью, его глазами, даже его намерениями, как завороженная наблюдала за ним. Он провел кончиком языка по своей верхней губе и коварно улыбнулся, вновь обнажив клыки. Властным движением он заставил ее лечь на кровать. Его прохладные руки обжигали ее кожу, словно прикосновение льда. Деймон не целовал ее. Он наблюдал за жилкой на ее шее, бьющейся, словно птица в клетке. Его руки исследовали ее тело, почти брезгливо. Почти надменно. Ему претило именно заниматься любовью с этой рыжей. Поэтому он просто взял ее, как захотел, несмотря на ее статус и титул. Несмотря на ее боль и слезы, он не стал утешать ее. Он уже почувствовал ее кровь. Этот эликсир звал его. Манил.
Керин не боялась. Она сама настолько сильно была подчинена его жажде, что до боли в сердце хотелось отдать ему все до капли. Едва острие клыка натянуло ее мраморную кожу, как кровь брызнула, готовая вырваться и течь к своему новому хозяину. Сегодня он — хищник, она — жертва. Керин издала стон наслаждения. Тот стон, который должен был сопровождать наслаждение от ночи, проведенной с любимым. Она выгнулась ему навстречу сильнее, чем когда он делал ее женщиной. Положив руку ему на затылок, она буквально вдавила его клыки в свою шейку. И снова стон. Деймон испытал то же наслаждение.
«Теперь я понимаю, откуда пошло это клеймо», — усмехнулся он, глотая большими порциями чужую кровь такого же хищника, как и он.
— Кровавая шлюха, — эти ядовитые слова он громко бросил в тишину, после того как отстранился от княжны и привел себя в порядок.
Это было хуже пощечины. Теперь Деймон был уверен, что она не займет место его жены, не по собственной воле, если, конечно, у нее есть остатки собственного достоинства. Запах сладкого унижения все еще витал в воздухе, и все в зале уже могли учуять его, а особо старые вампиры даже определить его владельца. Кровь струилась по шее Керин, а клеймо позора, светившееся на ее шее в виде укуса, говорило само за себя. Последнее, что она увидела в свете, пробравшимся сквозь приоткрытую дверь — его уничтожающе наглую улыбку.
Идя по светлым коридорам замка, он стер большим пальцем каплю крови с уголка своих губ и слизал ее. «Возможно мы еще позабавимся. Твоя кровь вкуснее человеческой во многие разы», — думал он, возвращаясь в зал.
Когда молодой наследник великого клана зашел в тронный зал, то он сразу почувствовал некое напряжение — особенно со стороны клана Анриэля. Более того, казалось, что его отец вот-вот взорвется. Одного взгляда Зейна хватило, чтобы стражники и прислуга увели гостей. В зале остались лишь они, один на один.
— Что ты себе позволяешь? — спросил Зейн.
Деймон ленивым взглядом обвел весь опустевший зал и подошел к императору.
