Лео открыл глаза. Болело горло. Он с трудом сглотнул и стал разглядывать помещение. Комната ярко освещена, ее стены выложены кафелем. Резкий запах дезинфекции. Спиной к нему стоит мужчина в белом халате. Доктор. Больница. Возникло воспоминание о Салли Келлерман, которая набросилась на него. Ее безумный взгляд, рот, полный зубов… Он снова пощупал горло: там что-то вроде дыры? Зияющей дыры? Он засунул в рану пальцы, нащупал какую-то веревку. У него в горле веревка? Лео слегка ущипнул эту веревку, и она глухо щелкнула. Забавно, можно подумать, что это струна фортепиано. Он ущипнул ее еще раз.
«… Причина смерти: рассечение сонной артерии… » – диктовал доктор Джонс в маленький диктофон.
Он отложил его, и Лео, удерживаясь от смеха, поспешно вытянул руки вдоль тела. Что-то бормоча, врач подошел к столу для вскрытия. Обезумевший шериф Фишер позвонил и сообщил, что его помощника зарезали, а женщине проломили череп. Джонс распорядился, чтобы тело привезли в больницу штата, где он дежурил сегодня ночью. Фишер, веселый малый, считал, что виновником является Джо Келлерман, владелец мотеля. У того была связь с женщиной по имени Ванья Какаято-там, которая лежала теперь на соседнем столе, ожидая своей очереди на вскрытие. Когда Джо узнал, что эта самая Ванья встречается и с ним, и с Лео Ди Паскалем, он, вероятно, не выдержал. Такая невезуха! На прошлой неделе во время неопасной операции без видимых причин скончалась его жена, а теперь вот его самого обвиняют в убийстве! Смерть Салли Келлерман – это очень подозрительное дельце. Требовалось сделать вскрытие. Это взял на себя старый пьянчужка Гумберт Шерман. В результате так никто и не понял, что же произошло на самом деле. Джонс снова склонился над жуткой раной. Какая скотобойня. Неужто Келлерман сделал это зубами… Вот уж, правда, человек человеку волк.
С видом откровенного неодобрения Джонс взял маленькую электрическую пилу и попытался вскрыть верхнюю часть черепа. У Лео была пластиковая карта донора органов, а больнице необходимы материалы для студентов. Пила с визгом вошла в черепную коробку. Дрянной материал, купленный по дешевке. Он нажал посильнее, аккуратно отрезая верхушку черепа. Бедняга Лео… Умереть как ягненок, с перерезанным горлом!
– Эй, док, а вам бы понравилось, если бы я то же самое сделал с вами? – спросил этот самый бедняга Лео.
Доктор Джонс остановился. Кто это говорит? Он шагнул к двери, держа в руках пилу, с которой капало. Никого. Он вернулся на место, но… Лео исчез.
– Ку-ку, я здесь! – раздался голос у него за спиной, и костлявый палец похлопал по плечу.
Доктор Джонс поспешно повернулся. Ему казалось, что рот у него заполнился мелом.
Лео, улыбаясь, смотрел на него, засунув два пальца в зияющую дыру в своем горле. Отпиленная часть черепа свисала ему на плечо.
– Я переработал, – пробормотал доктор Джонс, протирая глаза. – Мне необходимо отдохнуть.
– Нет проблемы, док. Что-что, а отдых вам будет обеспечен… – хохотнул Лео, склоняясь над ним.
Доктор Джонс захлопал глазами. Ясно, что никто не может встать с прозекторского стола со вскрытым черепом. Ясно, что Лео не может стоять и вгрызаться ему в горло. Ясно, что он не чувствует, как зубы Лео разрывают его плоть, а рука шарит по его груди. Ясно, что пальцы Лео, его твердые и острые когти, не вырывают его сердце. Потому что нельзя разорвать пальцами чью-то грудь. Потому что никто никогда не упивается кровью врачей. Нет, просто необходимо полежать и отдохнуть…
Он понял, что его ноги скребут пол, а тело сотрясают конвульсии. Ему не было страшно, он просто ничего не понимал. Боль в груди стала столь невыносимой, что он почувствовал, как волосы у него на голове встали дыбом. А потом он уже ничего не чувствовал. У него возникло идиотское впечатление, что Лео размахивает перед ним большим куском кровавого мяса. У него возникло идиотское впечатление, что он умирает. И он умер, так и не поняв этого.
Лео пнул труп ногой, с аппетитом поедая его сердце. Оно было упругим и трепещущим. Свеженькое. На сто процентов биологически здоровая пища. Совсем не то, что эти проклятые бифштексы из супермаркета, такие дряблые и безвкусные. Он просто пировал.
– А мне дашь кусочек? – жалобно захныкал чей-то голос у него за спиной.
Жадно сжимая свое добро, он обернулся. Ванья с фальшивой улыбкой неотрывно глядела на этот прекрасный кусок мяса. Ванья! «Ведь это из-за тебя я умер, – подумал Лео. – Надо же тебе было пойти трахаться с Джо Келлерманом!» И он поднял руку с мясом, чтобы она не смогла дотянуться.
– Хочу есть, Лео. Позалуста.
– Так слопай его хрен, это же твоя специальность!
– Злюка. Дай Ванье.
Вероятно, смерть не просветила ее мозгов. Эта дура превратилась в законченную идиотку. И как только он мог с нею трахаться. Хорошо еще, что Джоанна никогда об этом не узнает. Джоанна! Где же Джоанна? Лео вдруг захотелось укрыться в ее объятиях. Он бросил сердце, которое покатилось по кафельному полу. Ванья, истекая слюной, набросилась на мясо. Лео машинально пнул ее ногой, но она, не выпуская своей добычи, спряталась под прозекторским столом.
